Дядя самых честных правил 8

— И вы их всех убили?

— Господь с вами, Пётр Петрович. Зачем мне убивать этих достойных сударей? Мы немного повздорили, но они остались живы. В основном.

— Ага, — Добрятников вздохнул, — в основном. Я так и думал. И после этого…

Он выжидающе уставился на меня.

— После этого я дал этим сударям обещание. Если они тронут моих близких, больше масонов в России не будет. От слова совсем.

Пётр Петрович почти минуту разглядывал меня, то щурясь, то вздыхая.

— Эк вы, Константин Платонович, однако. Своеобразный у вас стиль ведения переговоров.

— Зато эффективный, как вы можете видеть. Даже до вас дошла новость, что меня не следует трогать.

— Ну да, ну да. Это вы верно подметили.

— Пётр Петрович, я вам рассказал как на духу, не откажите и вы мне в ответной любезности.

— Для вас, Константин Платонович, всё что угодно.

— Не могли бы вы объяснить мне смысл Великого Делания. А то все, кто обещал мне поведать о нём, так и не сдержали обещание.

Добрятников пожевал губами и тихонько цыкнул языком.

— Ну у вас и вопросы, я скажу. Нет, — он выставил ладонь, — я не отказываюсь, Константин Платонович. Но, если честно, мне самому неясен этот вопрос. В бытность посвящения в масоны я интересовался вопросами Талантов, а не алхимии, и тему не изучал.

— Жаль.

— Погодите. Если уж вы хотите разобраться, то я помогу вам. У меня есть несколько знакомых, кто может пояснить смысл Делания. Сегодня же сяду писать им письма и постараюсь выяснить всё, что возможно. Кстати, мне тоже будет интересно разобраться в этом алхимическом процессе.

Закидывая эту удочку, я не особенно надеялся на успех. Но вдруг Добрятников и правда узнает что-то интересное? Будет крайне любопытно, что ему расскажут действующие масоны и станут ли они лгать, зная, что Пётр Петрович общается со мной.

* * *На следующий день, уже под вечер, в усадьбу въехал запылённый экипаж. Откуда появился Бобров собственной персоной. Немного усталый, но радостный и улыбающийся.

— Костя, я прямо счастлив к тебе вырваться.

— Так всё плохо?

— Да нет, так, в общем, ничего, терпимо. Но уж больно там всё, — Бобров скрутил из пальцев обеих рук клубок, — сложно и запутанно. Сашка ещё настаивает, чтобы я служить пошёл, чин обещает мне у Екатерины попросить. А я не хочу, вот веришь? Как представлю, что мной высокородный дурень-начальник командовать будет, так с души воротит.