Дядя самых честных правил 8

Черты лица у меня заострились, глаза потемнели, щёки впали, а губы обескровились, став белыми в тон кожи. Из отражения смотрел череп, обтянутый кожей. На месте Екатерины я бы отправил себя не в отпуск, а потребовал поскорее закопать от греха подальше. Да вбить в грудь осиновый кол, чтобы не поднялся в ближайшее полнолуние за свежей кровушкой.

Едва войдя в комнату, где собирался Совет, я начал ловить на себе взгляды. Сочувственные от одних вельмож и злорадные от других. Ага, вот и ясен расклад, кто здесь мои противники, надо запомнить этих сударей и быть с ними начеку.

Мероприятие не доставило особой радости. Во-первых, там присутствовали не слишком приятные мне личности. Тот же масон Панин, которого Екатерина приблизила, несмотря на поведение во время переворота. Или Воронцов, оставшийся канцлером.

Во-вторых, обсуждение крутилось вокруг вещей, далёких от моих интересов. Реформа Сената, созыв Уложенной комиссии и другие подобные темы. Два часа я скучал, изображая внимание. Стараясь при этом сдерживать зевоту, отчего у меня заболела нижняя челюсть.

Из муторной скуки меня выдернул взгляд Екатерины. Императрица подписала после обсуждения какой-то указ и перешла к следующему пункту повестки Совета.

— Я решила воссоздать следственный орган, распущенный моим мужем.

— Тайную канцелярию, Ваше Величество? — подался вперёд князь Вяземский. — Всенепременно поддерживаю ваше решение!

Ещё бы он не поддерживал. Екатерина назначила князя генерал-прокурором, и Тайная канцелярия могла стать удобным помощником для него в этой должности.

— Думаю, будет правильней сменить название, — улыбнулась Екатерина, — чтобы не связывать с делами прошлых лет. Пусть будет, скажем, Тайная экспедиция при Сенате.

Вяземский согласно кивнул. Панин недовольно поджал губы — известный либерал, он крайне не одобрял работу подобной службы. Следом за ним состроил козью морду и Воронцов, но возразить императрице никто не посмел.

— Возглавить Экспедицию я хочу поручить, — Екатерина сделала паузу и посмотрела на меня, — князю Урусову.

Воронцов замер, как кролик, увидевший удава. Помнит, зараза, кто с ним проводил воспитательную беседу в Зимнем дворце! А вот для Панина моя кандидатура не стала неожиданностью. Он бросил на меня быстрый взгляд, будто убеждаясь, что я не провалился в тартарары. И переглянулся с Бестужевым, ожидая какого-то ответа. Бывший канцлер коротко дёрнул бровью и откинулся на спинку стула.