Дядя самых честных правил 8

Вернее, он ещё утром был человеком, кажется, Михаилом Петровичем Еропкиным, лысоватым пожилым дядечкой, любящим хорошо покушать и глупо пошутить. Сейчас же черты его лица исказились, превратившись в гротескную маску пса, а глаза горели тёмным огнём, полные злобы и жажды крови. В запястьях снова кольнуло, напоминая об укусах, полученных за гранью, но и без этого я опознал противника. Пёс Гекаты! Ловушка не сработала, и Павшая отправила за мной свою свору.

— Рр-р-р! — брызгая слюной, человеко-пёс зарычал.

— Р-р-разор-р-р-р-ву!

Что там Хозяйка говорила? Сегодня Скудельница не будет ничего стоить? Понятно, для чего она дала мне «скидку». Награда, значит? Или средство, чтобы её «ценный сотрудник» смог выбраться живым? Терпеть не могу такие приёмы начальства, но и отказываться не собираюсь.

Я взмахнул рукой, и в ладонь легла плеть Скудельницы. На этот раз она соизволила стать видимой, и я впервые увидел её воплощение: кнутовище сделано из человеческой бедренной кости, отполированной до блеска и украшенной серебряными вставками.

А длинный бич собран из костяных позвонков, становящихся всё меньше к концу и утыканных острыми шипами. Иллюзия, сплетённая из эфира, но выглядящая достоверно и жутко, как раз под стать некроманту.

Впрочем, времени разглядывать страшное орудие у меня не было. Взмах, и бич ударил по морде человеко-пса, бросившегося на добычу.

— Хр-р-р-у-у-у!

Костяная плеть разорвала собачью морду до кости, заставив её хозяина выть и кататься по полу.

Старый скрипучий паркет заливало кровью, забрызгивало стены, но тварь не желала сдаваться. Потребовалось ещё три удара, чтобы она затихла и перестала дёргаться. Да, это вам не людей упокаивать — Скудельница оказалась не таким уж убойным оружием против слуги Павшей.

Едва пёс Гекаты перестал вздрагивать, как по особняку разлетелся многоголосый вой. Свора почувствовала смерть своего сородича и обещала отомстить за него. Похоже, надо срочно выбираться из усадьбы, пока меня не порвали на тряпочки.

— Константин Платонович, не оставляйте меня здесь! — девица схватила меня за руку и прокричала, срываясь на визг: — Они убьют меня! Убьют!

Слабые девичьи пальцы сжали мою ладонь железной хваткой. Я обернулся и заглянул в её глаза. Там стоял первородный ужас и пойманной птицей билась истерика. Пришлось спрятать Скудельницу и похлопать девицу по щеке, чтобы она пришла в себя.