Дядя самых честных правил 8

У меня и так забот хватит с производством оборудования для эфирной дороги, а ещё есть дела княжества, которые тоже требуют внимания. И Демидов выше крыши занят своими заводами. Выручила нас Екатерина, прислав телеграмму и чуть ли не приказом веля отдать «директорскую» должность Василию Ивановичу Суворову, отцу моего военного знакомца. Я такому повороту крайне обрадовался: Суворов, пока был генерал-губернатором Восточной Пруссии, гонял там казнокрадов тряпками и вдвое увеличил доходы казны. На него даже чиновники жаловались за излишнюю суровость.

Шереметев спорить с императрицей не решился, и лицо у него стало совсем кислым. Но чуть позже и у него нашёлся повод для радости: Екатерина, продавив назначение Суворова и утвердив Вяземского аудитором, пообещала щедрое финансирование из казны."

"Основные маршруты эфирной дороги мы тоже согласовали, практически без споров. Первой станет дорога из Петербурга в Москву. А затем пойдёт через Владимир, Нижний Новгород, Казань и дальше на Дальний Восток.

— В столице планируют решить крымский вопрос, — пояснил Шереметев, — да и воевать с турками нам то и дело приходится. А наша эфирная дорога позволит быстро перемещать войска.

Это его «наша» меня слегка покоробила. Вот же ж примазался, хитрец какой! Моя дорога, моя задумка и разработка! Но я подавил внезапный приступ собственничества и махнул рукой — да и чёрт с ним.

* * *Визиты Марьи Алексевны закончились, мои переговоры с Демидовым и Шереметевым тоже подошли к концу, и мы уже собирались возвращаться в Злобино. Но в последний день перед отъездом на пороге муромского особняка княгини появился внезапный гость.

— Степан Иванович? — я был крайне удивлён, когда лакей привёл его в гостиную. — Вот уж не ожидал вас увидеть здесь.

Шешковский вздохнул, укоризненно глядя на меня.

— Вы ещё спрашиваете, Константин Платонович? Случился ваш конфликт с князем Мышкиным.

Судя по пыльным сапогам, измученному виду и мятому камзолу, он мчался в Муром без остановок и отдыха.

— Садитесь, Степан Иванович. Кофий будете?

Он тяжело опустился в кресло и кивнул:

— Не откажусь и от каких-нибудь закусок. Со вчерашнего вечера крошки во рту не было.