Девушка с Косой

Но нет, попёрлась ни свет ни заря… — решив, что нравоучений достаточно, всё же смягчился, — Ладно, но только сегодня.

— Отличненько! — Ирина повеселела и довольно шустро захлопала дверцами навесных шкафчиков. — А насчет бесполезных дел ты не прав. Я проучилась в институте уже почти четыре года, и стоило мне это очень недешево. Не денег, а сил, времени, характера, слез, бессонниц, отношений… всякого. Но это была моя мечта — стать востребованным специалистом и навсегда забыть про… про многое. Бросить все сейчас, когда до победы всего несколько шагов — это как предать себя, понимаешь?

— Хм, не очень, — честно признался я, — всё же одно дело, когда у тебя столетие впереди, а другое — если есть лишь пару лет.

И ты половину этого срока хочешь убить на то, что уже нигде не понадобится….ммм….чисто из принципа?

Ирина улыбнулась, вручила мне тупой нож и луковицу местного растения, а сама занялась какими-то коричневыми клубнями. И задумчиво пояснила, глядя, как аккуратная тонкая ленточка грязной кожуры стекает из-под ножа в пакет:

— Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что ты не сон.

И вообще все это не сон. Умом понимаю, но… как тебе сказать. С одной стороны про два года — это как страшилка, и все время ощущение, что… ну выкручусь как-то. С другой — ты слишком хорош, чтобы быть настоящим. Вот меня и колбасит. А институт и языки — это такое все реальное, вещественное. Знакомое и понятное. Как там дальше сложится, я не знаю, а вот диплом — это всегда гарантия спокойной и сытой жизни.

— Понятно, что ничего не понятно, — тяжело вздохнул я, пиля взглядом луковицу.

 — А что с ней делать-то?

— Почистить и порезать полукольцами, — Мастер отобрала у меня луковицу, нож, дощечку и быстро показала, как потрошить этот зверский корнеплод. — Вот, еще штук пять так и довольно.

Принцип я понял, но появилась другая проблема — эта ржавая фигня щипала глаза! А ещё Ирина не успела предупредить меня, что тереть их руками, испачканными соком идиотского овоща, категорически нельзя….

В результате, все время, пока ржавый суп варился, я просидел в том шкафу, что тут называется ванной, и плескался в холодной воде как неведомая «утка».

И мне даже не было интересно, что это за тварь, потому что этой луковицей, ржа ее побери, можно пленных пытать — сами все расскажут. Надеюсь, хоть не зря страдал и суп действительно будет «офигительно вкусным».

Сидел я там до победного, чтоб еще раз не припахали. И вылез только тогда, когда по нашей норе поплыл приятный запах.