Девочка Рустама

Но я дам тебе расклад. Козырь в руку положу. Захочешь Диану вернуть — примешь. Но никто не должен об этом знать. Никто, понял?!

Я, блядь, нервничаю. Невыносимо.

Поганое чувство предательства одолевает меня. И я ничего не могу с этим поделать.

Кажется, отец говорил, что не прощает предательства. Разве что… во имя любви?

Зачем он упомянул о любви? Черт, надо было переспросить, уточнить. Может, на душе было бы спокойнее…

Ладно, я сюда за другим приехал. Возвращаюсь к Эмину. Отступать некуда.

— Максим Ковалев.

— С чего ты решил, что я поверю тебе? Что это не ловушка? Ты просто так подставляешь свою семью? Эльдара, Давида?

Да твою мать!

Я тебе карты раскладываю, а ты еще сомневаешься…

Но если не скажу — не поверит. Примет за яму.

А скажу — будет много знать. Это беда.

Черт ты недоверчивый, Эмин. Одиночка, волк.

— Я больше никак его не вытащу! — чертыхаюсь со злостью.

— Зачем тебе вытаскивать Ковалева? Говори всю правду. Иначе не нужен мне козырь в ловушке.

— Отец убьет Ковалева, нечего и думать. А парень этот, как ты знаешь, брат Полины. Понимаешь, к чему веду?

Тяжело дышу. На душе тяжело.

От одного легче — Полина улыбнется. Может, даже поблагодарит меня. может быть…

Но зато наверняка будет со мной. Без принуждения и силы. А с отцом я поговорю. Надо будет — всего лишусь, чтобы затем вновь подняться.

Я смогу подняться. Если рядом эта непокорная девчонка будет, смогу. И ребенок наш со мной рядом будет. Сын или девочка…

Жить есть где, а деньги дальше найду. Фамилии Басманов лишусь? Возможно. Но и без фамилии поднимусь.

Чего хочет отец пусть лишает. Главное, пусть простит. Тогда я спокоен буду.

Для меня отец святое. Но, видимо, Полинка важнее втерлась. В душу вмялась, к сердцу прикипела несносная.

— Это ведь не девушка, это терминатор, — ухмыляюсь я, — когда отец избавится от Ковалева, Полина со мной добровольно не будет.

— Так все проблемы из-за женщины?

— Из-за них, — сжимаю челюсть, не желая делиться, — теперь ты веришь, что мне нет смысла ловушку устраивать? У меня рейс скоро, Эмин. Мне еще в соседний город до аэропорта мчать надо, пока отец не понял, что к чему.

— Теперь верю.