Девочка Рустама

Доктор женщина, она приглашает меня на кушетку и ближайшие минут сорок внимательно и неторопливо обследует меня, все фиксируя.

— Я плохо себя чувствовала несколько дней, — делюсь я с доктором.

— Вероятно, вам нужно больше отдыхать. Сказалось переутомление.

— То есть сейчас все хорошо? — глухо отзываюсь я.

— Небольшое воспаление. Не стоит переживать. Елена Анатольевна взялась за вас, значит, все будет хорошо, — с улыбкой произнесла доктор.

Я киваю. Женщина записывает цифры, что-то черкает, затем вновь берется за обследование.

И вскоре Рустаму разрешают войти. Я уже одета и жду результата, не зная, куда деть руки от волнения.

— Все нормально? — хмурится Рустам, оглядывая меня, — умереть от волнения можно за дверью.

— Рустам, — шикаю я.

Вот же… прямолинейный.

Доктор строго вручает мне бумаги с обследованием.

— Завтра можете спокойно идти на прием к Елене Анатольевне. Плод развивается нормально. Жду вас на следующем приеме, Полина.

Мы выходим из клиники с облегчением. Рустам так точно, потому что напряжение в машине спадает, и едем обратно мы уже не так быстро.

А при возвращении домой все повторяется вновь.

Едва Рустам закрывает дверь, он тут же аккуратно поднимает меня на руки и несет в ванную. Это вызывает у меня неконтролируемый смех, вызванный облегчением от того, что с малышом все в порядке.

— Как ты себя чувствуешь, родная?

Взгляд Рустама тяжелеет, он пытается совладать с собой.

— Мне намного лучше, — честно признаюсь я.

А в следующую секунду его рот беспощадно накрыл мой в жестком, грубом поцелуе.

Но руки его были нежны. Они не сминали кожу, как в наш первый раз. Его пальцы не оставляли синяки, как в гараже в тумане дикой ненависти.

Рустам ухватился за бедра — крепко, но не больно. И в ту же секунду усадил меня на поверхность машинки.

Я охнула. И ухватилась за его плечи, на миг потерявшись в пространстве. Воспользовавшись моей заминкой, Рустам одежду, которая и без того была лишней в еще разгоряченной ванне.

И не осталось больше никаких преград.

— Крышу сносишь, Полин… отвал полный, — хрипит он, впиваясь зубами в шею.

— Иди к черту, Басманов, — бросаю я в ответ.

Я упираюсь руками в его грудь и понимаю, что он обнажен. На нем нет футболки, и каменные мышцы перекатываются прямо под моими ладонями.

— Хорошо, пойду. Только давай поменьше сносить будешь, родная? Сорвет меня ведь наглухо… — горячий выдох прямо в шею.

Его руки пробираются под бедра — сильно, быстро, ловко.