Девять месяцев по контракту

— Вы даже не услышали моё предложение, Яна, а уже намереваетесь дать заднюю, увидев в этом нечто для себя оскорбительное.

— Хорошо, я выслушаю вас, — киваю.

— Моему сыну нужна няня, — произносит Багримов. — И вы, Яна, подходите на эту роль лучше остальных.

Во рту становится сухо, словно в пустыне. Мне хочется закричать на него, но я не могу. Судорожно думаю о том, что отдала бы сейчас многое, только бы быть ближе к малышу, но умом понимаю, что это только усугубит моё и без того нервное состояние.

— У меня есть работа, — отвечаю, как можно строже, пытаясь дать понять Тимуру, что в этот раз он ни за какие деньги меня не купит. Я не товар."

"— Я буду платить в три раза больше, — не отступает Багримов.

Он щурится и, кажется, оценивает мою готовность к торгу. Тимур как никогда ощущает своё превосходство надо мной, знает, за какие ниточки дергать и как мною манипулировать. По собственной глупости я рассказала ему, что нуждаюсь в деньгах, поэтому он твёрдо уверен, что добьется собственной цели, невзирая ни на что.

— Меня не волнует, сколько вы будете платить, Тимур. Я сказала, что у меня уже есть работа. Спасибо вам и всего доброго.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, ощущая, как внутри меня все закипает от негодования. Прошло семь лет, а Багримов ничуть не изменился. Всё такой же эгоистичный властелин мира.

— Яна, вы уже приобрели себе квартиру? — слышу его низкий голос за своей спиной.

Не слушай его, Яна. Не слушай…

— Послушайте, Тимур!

Не выдерживаю и поворачиваюсь к Багримову лицом. На его губах мелькает легкая улыбка. Он явно доволен собой и упивается тем, что у него получилось меня зацепить. Я направляюсь к нему твёрдой походкой, останавливаюсь в полуметре от него и намереваюсь высказать всё, что внутри меня накипело.

— Что из моих слов вам не ясно?! — почти кричу на него. — Я не собираюсь на вас работать. С меня достаточно! Хватит!

Лицо Багримова при этом не выглядит поражённым. В его глазах вспыхивает огонёк, который сигнализирует о том, что битва только началась. Я открываю рот, чтобы продолжить свою речь, доказать ему, что он ошибается и дело здесь не только в цене, но тонкий детский плач прерывает меня.

Я ошарашенно замираю на месте.