Девять месяцев по контракту

Он радостно дёргает ручками и ножками при виде меня, и сердце непроизвольно наливается теплом. Сняв бретельку бюстгальтера, кормлю его грудью, меняю подгузник и переодеваю в тонкий слип.

Спустившись вместе с ним на первый этаж, слушаю идеальную тишину, царящую в доме. Значит, Тимур все же уехал. Возможно, это к лучшему. Во-первых, я смущалась бы, как обычно, а во-вторых, мне правда нужно время, чтобы все переосмыслить и осознать. А ещё подумать, под каким соусом подать ему правду о Лизе.

Едва переступаю порог кухни, как удивлённо распахиваю глаза.

На столе стоит огромный букет цветов. Я несколько раз подряд моргаю, чтобы убрать видение, но оно не исчезает. Передо мной действительно лежит букет из сотни белых роз с одной лишь красной посередине. Дрожащей рукой достаю оттуда записку. Она написана размашистыми почерком Тимура, и это ещё раз убеждает меня в том, что это подарок мне. От него. За нашу с ним безумную ночь.

Букет Димки нахожу сиротливо валяющимся в урне. Вчера я оставила его на кухне, а Багримов все же выбросил…

Вдыхаю пьянящий запах свежих роз, довольно улыбаюсь и включаю чайник, чтобы выпить кофе и немного взбодриться.

Ещё никогда мне не было так сложно проснуться. Кажется, что я перенеслась в параллельную вселенную.

После выпитого кофе я созваниваюсь с дочерью. Интересуюсь, как у нее дела, разговариваю с мамой и, удовлетворенная, кладу трубку.

В коридоре слышится щелчок входного замка. Я тут же отодвигаю от себя чашку и поднимаюсь с места. Это не может быть Тимур, потому что ещё рано, но вполне может быть Людмила.

Я подхватываю на руки Артюшу и иду вместе с ним в прихожую. Домработница обожает малыша и не упускает возможности, чтобы его потискать.

В ноздри проникает пряный запах женского парфюма. Я замедляю ход, потому что сердце тревожно бьётся в груди, но все же делаю над собой усилие и иду.

На пороге стоит Елена. Красивая, как с картинки. На коже ровный загар, волосы гладкие и неестественно блестят. А ещё в одной её руке находится чемодан с вещами.

Она приехала надолго. Приехала, потому что она, а не я, настоящая мама Артюши.

Я инстинктивно прижимаю его к себе сильнее и ощущаю острую необходимость бежать вместе с ним, но понимаю, что не имею на него никакого права. Он её, а не мой малыш.

— Ты? — вскидывает брови Лена. — Что ты здесь делаешь, Яна?

Она намекает на то, что сразу же после родов я должна была быть свободна. Должна была навсегда оставить их семью навсегда, но что-то пошло не так.