Дети тумана

Впереди колыхалась зыбкая стена тумана, скрывавшая пучину, – глубина здесь начиналась почти от берега.

Вот тут его и нашли. Старый служака, не поднявшийся выше сержанта – или не захотевший подниматься выше, – замкнутый вдовец, почти без увлечений, если не считать кактусов и пива в умеренном количестве. С чем же он столкнулся и какое отношение к этому имеют обстоятельства его смерти?

Коротко заржал Лохинвар. Савин коснулся кармана. Нет, на сей раз это было радостное, приветственное ржание – конь учуял сородичей. Савин прислушался.

Перестук копыт, обрывки едва слышного разговора, а со стороны моря – словно бы удары весел по спокойной воде. Лохинвар снова заржал, и ему ответили чужие лошади.

Савин вскочил в седло и рысью тронулся в ту сторону.

У берега покачивался широкий баркас, осевший почти до уключин под тяжестью широких тугих мешков. Трое в обтягивающих брюках и мешковатых куртках с капюшонами стояли возле пароконной повозки и горячо спорили. Это был даже не гэльский – какой-то местный диалект, Савину не известный.

Однако по жестам Савин вскоре понял, в чем дело: двое с баркаса ругают третьего, возницу, за то, что он приехал один, – видимо, им не хотелось самим таскать мешки. Вдали, в тумане, смутно угадывался силуэт длинного корабля.

«Контрабанда», – сгоряча подумал Савин и тут же отбросил эту мысль как глупую и вздорную. Контрабанду не возят на допотопных повозках и лодках; сохранившиеся еще «рыцари удачи» предпочитают более скоростные средства передвижения. Да и Лесли предупредил бы о чем-нибудь таком.

И наконец, контрабандисты не стали бы терять драгоценные безопасные минуты на нудное препирательство из-за того, кому таскать мешки…

Савин подъехал поближе. Спорщики замолчали и уставились на него.

– Добрый вечер, – сказал он с коня.

Ночные трудяги кивнули, и один, ничуть не удивившись, что-то горячо затарахтел. Акцент у него был ужасающий, на одно исковерканное английское слово приходилось три-четыре абсолютно непонятных, но Савин все же сообразил, что его приглашают помочь и даже обещают заплатить.

Подумав, он слез с коня.

Один из моряков демонстративно устранился – сел на удобный камень, вытащил трубку и задымил. Второй, поворчав, стал подавать мешки, а Савин с возницей таскали в повозку, метров за двадцать, – из-за валунов повозка не могла подъехать к самому берегу. Тяжеленные мешки были набиты какими-то твердыми свертками и ничем не пахли."

"В приключенческом романе герой обязательно исхитрился бы вспороть мешок и утолить любопытство.