Дерзкая на десерт (СИ)

И я бы, может, тоже посмеялась над очередной непристойностью, но животом чувствую, как вертел, на котором будут готовить чье-то сочное мяско, уже приобретает нужную твердость.

Самое время дать по тапкам.

Козырев, будто почувствовав, что я заколебалась, прекращает мои метания чисто мужским способом.

Он меня целует.

И я могу сказать, что Влад реально знает, что делает.

Если до этого момента все походило на игру ленивого хищника с мелкой добычей, которой позволялось думать, что из ловушки существует выход, то сейчас все становится иначе.

Здесь и сейчас на этой кухне в наличие высокий, сильный, полуголый сексуальный мужчина, который выбрал себе женщину на ночь, и я.

И Сева.

Но играет за другую команду.

Поцелуй Козырева, как клеймо, обжигает губы. Его язык исследует меня, и я ему отвечаю. Руки Влада тоже не скромничают, тискают бедра и ягодицы, сильнее вжимая в пах, и от этого коленки у меня слабеют.

Недолго думая, Козырев разворачивает меня к себе спиной, трется стояком об попку, сжимает грудь, которой уже тесно в одежде, покрывает поцелуями шею и ниже. Еще ниже."

"Влажный поцелуй между лопаток лишает меня воли, и, хотя я уже лежу грудью на шикарной столешнице, мне и в голову не приходит возмутиться.

Лиф платья сидит довольно плотно, а вот подол…

Поглаживая дрожащие бедра, мужская рука скользит под тканью.

Никаких экивоков. Пара секунд, и трусики сдвинуты с законного места.

– Хорошая девочка, – одобряет Влад, открывая для себя насколько я намокла внизу.

Глава 14. Надругательство

А еще Козырев обнаруживает, что там я гладко выбрита.

– Кто-то готовился? – хрипло спрашивает он, заставляя кончики моих ушей гореть, как у старшеклассницы, застуканной за рукоблудием.

– Вовсе нет!

Только моя фраза звучит не очень убедительно, так как произнесена с придыханием от того, что Влад, не церемонясь, всей ладонью сжимает мою киску, будто выдавливая из нее, как из персика, сок, проступающий между бархатистых губок.

– Ну-ну, – не верит мне Козырев.

Я бы тоже не поверила.

Ни одной лишней ворсинки, только вельветовая мягкость наливающихся желанием складочек, между которыми, продолжая свою диверсионную деятельность, погружает палец Козырев.

От внезапного прилива тепла между ног, я замираю.