Награда

Доминика совсем взрослая, со своей жизнью и со своими планами на будущее. Дафна же еще долго будет рядом с ними, хотя Гаэль знала, как быстро летит время.

— Хочешь подержать ее? — с надеждой спросила Гаэль.

— Я устала. Пожалуй, пойду спать, — покачала головой Доминика.

Она быстро покинула детскую и нашла убежище в своей спальне. Кристофер дождался ухода Доминики, прежде чем появиться в комнате, и спросил:

— Ну и как она?

Он знал, как важно для Гаэль помириться с дочерью, стать к ней ближе.

— Думаю, пока ей тяжеловато, — вздохнула Гаэль.

Она-то считала, что вряд ли кто может устоять перед новорожденным младенцем, особенно таким чудесным, как Дафна. Они с Кристофером были готовы часами наблюдать за малышкой. Она не сомневалась, что и Доминика влюбится в сестру.

— Она брала Дафну на руки?

— Пока нет, но до щечки дотронулась, — улыбнулась Гаэль, явно посчитав это многообещающим знаком.

Только Кристофер не был в этом убежден.

Наутро Доминика уехала навестить старых друзей, а когда вернулась, Гаэль как раз кормила малышку.

Розовое кашемировое одеяльце деликатно прикрывало грудь, но Доминика все равно пулей вылетела из детской и снова пришла только через час. Не обратив никакого внимания на спящую сестру, она села и заговорила на отвлеченные темы: как ей нравится Рэдклифф-колледж, как она рада, что там учится и что все ее надежды оправдались. Еще упомянула, что во время летних каникул поедет к подруге в Аргентину. Париж явно был вычеркнут из списка мест для отдыха на каникулах, и она постоянно строила другие планы. Гаэль знала, что у Доминики было больше возможностей путешествовать, чем у ее друзей. Денег ей хватало. Похоже, она окончательно покинула гнездо и вылетела в большой мир. Гаэль была благодарна дочери за то, что приехала на Рождество, но, слушая ее, понимала, что увидит снова только летом. В этом году они собирались ехать с малышкой, но Доминике это было безразлично. Гаэль очень расстроилась, что теперь сможет видеть дочь только дважды в год: на Рождество и в июле.

На этот раз с Кристофером она была вежлива, но не более того. Вела себя как гостья, а когда видела их троих вместе, выходила из комнаты, словно смотреть на это было выше ее сил, несмотря на все усилия матери включить ее в семейный круг и заставить почувствовать себя любимой. К сестре она больше не подходила.

— Ты ведь знаешь, что я очень тебя люблю, — мягко сказала Гаэль, когда Доминика в очередной раз хотела уйти во время кормления ребенка.