Дело спящей красавицы (СИ)

Только если домой кого-то притащите.

— Нет уж, не притащу, — ответил я. — Ты можешь подождать меня тут.

Я вышел из машины, пересек бетонную площадку, торопливо поднялся по ступеням крыльца, потянул на себя тяжёлую деревянную дверь, на которой красовалась табличка:

«Центральное бюро судебно-лекарской экспертизы».

В холле меня уже ждали Иванов в строгом светлом костюме. Было странно видеть его без формы. В штатском он все равно казался суровым. Рядом стояла Белова в голубом платье, которое подчеркивало ее фигуру.

Она заплела волосы в косу, и ей это очень шло. Жандармам составлял компанию какой-то мужчина лет сорока пяти, облаченный в застиранную рясу, которая когда-то была белой. На груди виднелась нашивка жреца. Заметив меня, он улыбнулся и дал знак сидевшему на вахте тучному жандарму, чтобы пропустил меня. Тот нажал на кнопку, я повернул турникет и прошел в холл.

Иванов коротко пожал мне руку и отчего-то принялся рассматривать носки своих туфель, когда я здоровался с Беловой.

— Павел Филиппович Чехов? — поинтересовался прозектор.

И дождавшись утвердительного кивка, затараторил:

— Петр Ильич Боткин. Работаю тут, почитай уже… страшно подумать.

Он протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие.

— Спасибо, что согласились помочь.

— Что вы, — махнул рукой Боткин. — Признаться, впервые мне пришло такое интересное предложение. Принять участие в оживлении мертвого. В возвращении умершего с той стороны. Скажите, Павел Филиппович, кто бы в здравом уме отказался бы от такого предложения?

— Почти весь Петроград, — едва слышно произнесла Белова, но Петр Ильич сделал вид, что не заметил сказанного девушкой.

— Прошу, идёмте.

Он сделал знак рукой, и мы за ним направились по узкому коридору. Всю дорогу я косился на Боткина, который шагал рядом, и думал, за какие грехи перед Синодом его сослали сюда. Мужчина был аристократом и имел титул, а значит, числится экспертом-криминалистом при жандармерии. Но вскрывать тела и писать заключения? Вряд ли дворянин пошел бы на такое.

Однако интересоваться причинами такого выбора карьеры я не решился.

Коридор привел нас к двустворчатой двери с надписью «Прозекторская».

— Добро пожаловать в мою обитель, — с гордостью произнес Боткин и распахнул двери, приглашая нас войти.

— Спасибо."

"Мы прошли в большое холодное помещение, в котором пахло формалином и ещё чем-то химическим. Но даже сквозь эти ароматы, ощущался крепкий удушающий запах тлена. Тут рядами стояли обитые металлом столы.