Дело родовой чести

– Ты меня заинтересовал, отец. Я обязательно повидаю эту девицу. А может и договор не придётся отменять. В конце концов я ещё не женат.

ГЛАВА 1.

Василина приходила в себя медленно и трудно. Тело было непослушным и казалось грузным и тяжёлым. Глаза никак не открывались, и Вася даже не могла посмотреть время. «Сколько же уже я валяюсь тут», – подумала она и с усилием открыла всё-таки глаза.

«Ох, ничего себе! – воскликнула она мысленно. – Где это я?» Помещение, в котором находилась женщина меньше всего напоминало их дачу, просторную и светлую.

Оно было похоже, скорее, на небольшой домик в стиле старой Европы. Почему она так подумала, Вася не поняла, но была в этом уверена. В последние годы Василина пристрастилась ездить в путешествия, и старая Европа ей очень нравилась.

Она повела глазами. Через небольшое оконце лился ровный дневной свет. В комнате было тихо, но Васе показалось, что кроме неё тут есть ещё кто-то. Женщина попыталась сесть и обнаружила, что лежала на полу. «Ужас какой-то», – подумала Вася и начала медленно вставать.

Перед глазами появился стол с мокрыми окровавленными тряпками, таз с водой, край кровати, с запачканной кровью простынёй. «Да что здесь происходит?!» – вновь удивилась Василина и оглядела комнату. Взгляд выхватил старинный комод, маленькую и аккуратную печь, натянутые верёвки с пучками травы, большое старинное зеркало в углу.

Почему-то Васе показалось, что к нему надо обязательно подойти. Её прямо тянуло к этому зеркалу, как будто это самое важное, что надо было сделать.

И Вася поддалась зову. Почти ползком она добралась до угла с зеркалом и, опираясь на стену, поднялась на ноги. Ноги казались слабыми и ощутимо дрожали. Но, ещё не глядя в зеркало, Вася увидела свои руки, которыми она держалась сначала за стену, а теперь за столешницу зеркала.

– А-а-а!!! А-а-а!!!

Заорала она в голос. Потому что это были не её руки! Это были руки какой-то старухи! Ну, да, Вася немолода. Но не настолько же! Да ей больше тридцати пяти никто не даёт! А тут Вася держится своими руками, но видит – чужие!

Настороженно Василина повернулась к зеркалу и застыла в ужасе и немом вопросе.

На неё смотрела пожилая женщина, примерно семидесяти лет. Одетая в непонятную хламиду коричневого цвета. Немного грузная. С растрёпанными волосами, руками с запёкшейся кровью и пронзительными молодыми синими глазами.

«Кто это?» – прошептала Василина. И губы женщины в зеркале послушно повторили вопрос.

Василина медленно опустилась на табурет, стоящий у зеркала.