Дело родовой чести

Сама немного рассказала о себе, вызвав у Митула необыкновенный восторг тем, что она – декан целительского факультета. Малышка вела себя на удивление спокойно и кажется вовсе не реагировала на тяготы пути.

Василина задвинула глубоко своё земное «я». И даже в мыслях называла себя именно Навией, даже дала себе слово считать себя Навией, чтобы в голове образовался наконец порядок. И ей это почти удалось. Н о земное происхождение нет-нет, да и проскакивало в её поведении, привычках.

Например, она довольно просто общалась с Митулом, но здесь даже самые либеральные лэри не позволяли себе дружеского или товарищеского обращения к прислуге.

Это был нонсенс. Это бросалось в глаза. И сам Митул неоднократно напоминал ей об этом. Но Навия вместо того, чтобы корректировать своё поведение, задумалась о том, как поднять уровень Митула, чтобы никто больше не высказывал таких замечаний. Но пока ничего не придумывалось, или ей не хватало конкретных знаний и Навия решила отложить этот вопрос до поместья.

А про себя ещё подумала, что раз ей так трудно считать себя Навией, то можно сделать поблажку на время привыкания к миру.

И тогда про себя она будет считать себя Василиной, а для всех окружающих она – Навия. А потом и сама привыкнет."

"С Митулом ей вообще повезло. Наблюдая ежедневно за мальчишкой, Вася всё лучше понимала это. Он был крайне добросовестным. К своим обязанностям относился ревностно и трепетно. Однажды они попали в сильный дождь. Пришлось съехать с дороги и пережидать его в карете.

А, когда выглянуло солнце и дорога слегка подсохла, Митул не кинулся сразу запрягать лошадей, а чуть ли не ультимативно заявил Василине, что вначале надо почистить карету. «А то как же в люди ехать такими грязными», – возмущался он. Вася предложила потерпеть до ближайшего постоялого двора или трактира, на что этот поборник порядка ответил: – «А ну, как до этого встретим каких-нибудь лэров? И что они скажут о нас?» И Василина с улыбкой согласилась подождать.

А на последней остановке на ночь в придорожном трактире, Вася услышала короткий разговор, который изменил её намерения.

– Наша хозяйка-то переживает. Плачет бедняжка. Говорят, едет сюда старшая дочь. Хочет поместье прибрать к рукам. А сама змея змеёй. Столько лет по столицам пропадала, а тут явилась на готовое. Наши-то кое как с долгами рассчитались. Хоть не стыдно жениху в глаза глядеть.

– Ага. Жених-то, говорят, уж очень важный. Из самой столицы. Солидный мужчина.

– Повезло ей, бедняжке.