Дело оперское. Рокировка

Вы их заберете?

Роман посмотрел девочке в глаза, и просто ужаснулся — в детских глазах было столько надежд, что вот эти «дяденьки-милиционеры» «заберут в тюрьму» «злых дяденек» и столько страха…

— Мы их заберем. Будь уверена.

— А дедушка сказал, что их никто и никуда не заберет. Дедушка говорит, что они — короли жизни…

— Твой дедушка ошибся.

Иван, улучив момент, когда Таня отошла в сторону, спросил у девочки:

— Катюшка, а где твой папа?

— А папа уехал. Как плохие дяденьки стали к нам приходить, папа собрался, и уехал.

Парни выпили кофе и съели по булочке. Иван подготовил два диктофона — один Таня должна была засунуть себе в лифчик (Иван лично убедился, что он туда входит), а второй решили расположить в коридоре на полке для головных уборов.

Ровно в девять часов вечера раздался звонок в дверь. Катюшка подскочила и стремительно побежала в проем между телевизором и диваном. Роман краем глаза увидел это и почувствовал, как злость к бандитам переполняет его. Хрен с ними, пусть бы «бомбили» этих коммерсантов, но ведь при этом так страдает ребенок семи лет от роду! А ведь ребенок будет помнить это всю свою жизнь.

— Подожди! — Иван бросился включать диктофоны, а потом вслед за Романом поспешил в дальнюю комнату, где сидел в кресле безучастный отец Тани.

Послышался звук открываемой двери и грозный голос:

— Ну что, сука, собрала бабки?

— Я решила вам ничего не давать. Вы и так избивали моего отца и меня! Ничего вы не получите!

— Ты что? Дура, что ли? Я же тебя просто урою! Ты у меня по кругу пойдешь! Ты в фирме будешь самой последней шлюхой! Я тебя каждый день буду пинать.

Раздался звук пощечины. Таня вскрикнула. Иван, опережая отца, повернулся и показал ему жестом, чтобы он молчал. После этого достал из оперативной кобуры свой пистолет и снял его с предохранителя. Отец с презрением посмотрел на опера, который, по его мнению, сейчас прятался за спиной дочери, вместо того, чтобы провести задержание. Но Иван ждал, когда бандит наговорит побольше угроз.

— А за что я тебе триста баксов должна? — всхлипнула Таня.