Дело оперское. Рокировка

 — Помогите! Убивают!

— Открывай!

— Только не убивай! Я тебе все заплачу! Хочешь?

— Хочу. Где бабки?

— Я все покажу, только не убивай!

— Давай, открывай!

— А ты не убьешь?

— Нет…

Оксана открыла дверь и смотрела на Лешего смертельно перепуганными глазами.

— Ну, показывай, где бабки… — сказал ей Леший.

— Там, в комнате… — заплетающимся языком ответила Оксана.

— Ну, так пошли… только руки, давай, свяжу…

Леший выдернул из чайника шнур и спереди связал девушке руки.

— Теперь пошли, и не ори… поняла?

— Да…

Оксана прошла в зал и показала на сервант:

— Вот здесь…

Леший открыл дверцу серванта и сразу увидел пачку мятых купюр, перехваченных резинкой.

— Помнишь, как ты меня пинала?

— Прости, прости, только не убивай…

Леший подошел к телевизору и врубил его на полную громкость. Оксана поняла, что это значит и заверещала. Леший ударил ее в грудь и она согнулась, не в силах вздохнуть. Наркоман достал из кармана складной нож и раскрыл его.

Оксана отшатнулась, но Леший поставил ее на четвереньки и несколько раз полоснул ножом по горлу, пытаясь перерезать сонную артерию. Это у него получилось не сразу. Брызнула кровь. Девушка пыталась уползти, но Леший крепко держал ее и еще несколько раз провел ножом по горлу. Оксана из последних сил попыталась встать, но наркоман прижал ее к полу коленом и так держал, пока она не перестала шевелиться. Потом он отволок тело в ванную комнату и бросил ее на полу. Зайдя на кухню Леший взял из стола длинный кухонный нож, подошел к уже бездыханному телу и еще несколько раз ткнул в область сердца.

Ярость у Лешего прошла. Он пустыми глазами смотрел на лужу крови, которая собиралась под телом жертвы…

Роман, закончив работу, развозил на УАЗе по домам своих сотрудников. Витя вышел и, махнув рукой, направился к своему подъезду в девятиэтажном доме. Роману показалось, что не горит левый поворотник. Он вытащил из багажника сумку с инструментом и приготовился устранить неисправность, но, почуяв, что кто-то стоит за спиной, повернулся.

На него в упор смотрел Витя. Его лицо было бело как лист бумаги. Он выдавил:

— Там Оксане плохо…

— Что еще? — спросил Роман, увлеченный поворотником.

— Пойдем…

Роман еще никогда не видел у Вити такое выражение лица. Что-то екнуло в груди, и он невольно пошел за Виктором. В квартире Роман увидел кровавый след волочения, протянувшийся по всему коридору.