Данияр. Не буду твоей невестой

Когда Данияр подходит ближе, я замечаю синяки у него на лице. Их немного: разбита губа, бровь, ссадина на скуле. И в целом, вид очень боевой и собранный.

— Привет, Мадина, — говорит он и протягивает мне руку. Чуть помедлив, словно опасаясь, что я могу не принять. — Поехали?

Я не в силах сказать ни слова, только киваю и принимаю его руку.

— Спасибо, Саш, — говорит Данияр моему сопровождающему. — Надеюсь, без проблем?

— Да все в норме, — усмехается тот, — там свидетелей вагон. И доказухи столько, что на полную раскрутим.

— Я не останусь в долгу, ты знаешь.

— Да я тебя умоляю! — Машет рукой Саша. — Это у меня теперь должок! Мне с таким делом внеочередное светит и должность новая! Так что ты прямо вовремя… И вообще… Отлично, что приехал! Конечно, повод хреновый, надеюсь, больше мы по этому вопросу не пересечемся… — тут он смотрит на меня, красноречиво очень, и я, краснея до кончиков ушей, отворачиваюсь. И получается так, что прямо в грудь Данияра носом упираюсь. А он мягко придерживает меня уже не за руку, а за плечи… И прижимает к себе таким исключительно мужским оберегающим движением, словно оградить от всего мира стремится.

— Давай просто пива попьем где-нибудь, — продолжает Саша, — обмоем мою звезду."

"— С удовольствием, — говорит глухо Данияр, — я не пью, ты в курсе. Но простава с меня. И в моем доме ты — главный гость.

— Спасибо, друг. Все, вези, успокаивай девочку. Вот ее сумка, кстати, пусть проверит, что все в порядке.

— Спасибо, Саш.

— Спасибо вам… — шепчу я, оглянувшись на мужчину.

Тот кивает, улыбается лучезарно и исчезает за дверью отделения.

Данияр молча берет меня за руку и ведет к машине.

И я не сопротивляюсь. И вопросов не задаю.

Все так быстро в моей жизни происходит, так невыносимо быстро, что не успеваю осмысливать случившееся.

В машине мы тоже молчим.

Мне тяжело дышать до сих пор, и голова болит невыносимо.

Заторможено смотрю на экран, руки дрожат. Всевышний… Что мне делать? Что я натворила?

Как мне теперь сказать родным?

Все произошедшее обрушивается на меня ледяным, пронзающим до самых костей ливнем: я — позор семьи. Мне пути назад нет. Все. Ничего у меня больше не будет. Сейчас нет. И не будет.