Данияр. Не буду твоей невестой

И вроде бы в его взгляде искреннее раскаяние, но… я тут же себе напоминаю, что особо это ничего не меняет. Может, услугу ему такую и дружки его оказать решили, но оставил меня в своём доме и продолжал настаивать на свадьбе уже сам Байматов.

— Уходи, Данияр, — говорю сдавленно, и сама в шок прихожу, насколько глухо и неуверенно звучит мой голос.

— Уйду. Но…

Я точно делаю ошибку, когда вскидываю глаза и смотрю в его лицо. И едва не задыхаюсь от того, что вижу. От того, какой обжигающий огонь пылает в его тёмных глазах, пуская по всему моему телу странные, будто электрические, разряды.

— Мадина, я не могу забыть тот поцелуй. Снится он мне. И ночью меня преследует, и днём… — он наклоняется, а я инстинктивно вскидываю ладони и упираюсь ему в грудь, ощущая жар его кожи под своими ладонями даже через рубашку. И это так… совершенно неприлично! Неправильно!

Нельзя!

В прошлый раз я сделала глупость, но сейчас… Мне надо закричать… Айрик… Он обучен… Он бросится на него и все…

Все эти мысли паническими волнами заполняют мою безумную голову, и я даже рот открываю… Но не кричу.

"Вообще никак не даю понять, что мне неприятно. Что омерзительно.

Хоть как-то подтвердить все те слова, что говорила только что. Как-то свои намерения обозначить.

Мне надо бороться, а не тонуть в его дьявольских глазах!

Байматов словно чувствует это, он меня так тонко чувствует, Всевышний!

Это страшно!

У меня, кажется, даже сердце не бьется от ужаса. Только лишь от ужаса, конечно!

Я сейчас приду в себя и закричу… Я сейчас…

А потом его губы касаются моих.

Глава 21. Неправильный поцелуй и правильное решение

Я сжимаю пальцы на мягкой ткани футболки Байматова, судорожно, словно удержаться на поверхности воды пытаюсь, хватаясь за единственное, что есть у меня — спасательный круг.

Но Байматов — это не спасательный круг. Это якорь. И он меня на дно утаскивает.

Обхватывает сильнее, его ладони, горячие и настойчивые, прожигают через толстую махровую ткань халата, а губы, такие наглые, такие опытные, с ума сводят. Он порабощает меня, выпивает досуха, лишает воздуха и соображения.

Это вообще не похоже на наш с ним первый поцелуй, хотя тот казался мне развратней самого развратного.