Данияр. Не буду твоей невестой

Горло сжимается, в висках пульсирует бешено, дыхания не хватает. Я сдерживалась всё это время как могла, но сейчас, дома, меня просто прорывает.

Байматов тоже входит и замирает у порога. Склоняет голову перед моими родителями и молчит. Снова дань традиции? Да пошёл он вообще!

Ну ничего! Сейчас этот гад утрётся. Обломается со своими традициями.

Я хватаю отца за руку и смотрю в его тёмно-ореховые глаза. Мой папа меня защитит!

Но… Отец не говорит ничего сразу. Не бросается выгонять негодяя. Он только… смотрит на меня.

Такая… тяжёлая, глубокая. Как будто его разрывает изнутри."

"Он медленно садится на диван, смотрит в пол, руки сжимает, будто хочет что-то раздавить, удержать. Молчит. А потом… вздыхает.

— Мадина, — произносит он с надрывной мягкостью, от которой меня пробирает холодом до костей. — Ты же понимаешь… Всё совсем непросто.

— Что ты… что ты говоришь, папа? — хрипло говорю я, отступая на шаг. Потому что у меня сейчас ощущение, что меня под дых ударили. Сильно ударили.

— Я — твой отец, — поднимает он взгляд, полный страдания. — И именно потому я должен думать наперёд. Ты провела ночь в доме Данияра, а это значит…

— А вы меня даже и не искали… — говорю полностью севшим голосом, шокировано глядя на родителей во все глаза.

Я вижу, как у отца едва заметно подрагивают руки, а у мамы глаза наливаются слезами.

— Милая, Данияр дал слово, что не обидит тебя, — сдавленно говорит она.

Эмоциональна.

Вот как.

Ощущение болезненного предательства разливается огнём под кожей. Я несколько раз открываю и закрываю рот беззвучно, как рыба на берегу.

— Ты же сам говорил, мы — светская семья! Ты сам говорил, я сама выберу, кого полюблю! Папа, пожалуйста! Сделай что-нибудь! — шепчу, ощущая, как глаза начинают гореть от подступивших слёз.

— Слухи уже пошли. Мадина, родная моя, любимая… ты понимаешь, что если ты сейчас откажешься… ты будешь опозорена? Ты.

— Папа, ты с ума сошёл?! — словно удар получаю в грудь. — Ты всерьёз… всерьёз хочешь, чтобы я покорилась? Ему?! Этому дикому хищнику?!

— У них так принято. У его рода, у его отца. А отказ… Отказ — это как плевок. На всю жизнь. И на тебя, и на нас. Мы не в Москве, дочь, здесь действуют другие правила, хоть и негласные.

— Я не вещь, папа…

Он закрывает глаза. Долго.