Мое падение

У нее удобные для нашего случая трусики с подвязками по бокам, дергаю шелковые ленточки, освобождая ее от ненужного куска ткани. Накрываю влажную киску ладонью, снова прикусываю и всасываю сосок на другой груди. Дюймовочка извивается, впивается в мои волосы, как в агонии то неистово тянет меня на себя, то пытается оттолкнуть. Какая же она страстная, дикая, безумная. Поднимаю голову, смотрю на нее. Проглаживаю влажные складочки, не отрывая взгляда. Дюймовочка принимает мой вызов, тоже смотрит мне в глаза, слегка стонет от моих ласк, кусает губы, но не отрывает взгляда.

Медленно обвожу клитор, массирую, слегка надавливая, смотрю на ее реакцию. И это так прекрасно. Управлять телом и эмоциями Дюймовочки, подводить ее к краю и не давать упасть. Держать ее на грани оргазма и не давать кончить. Держать до такой степени, пока не начнет скулить и молить меня о разрядке. Ласкаю то быстро, то медленно, чувствую еще больше влаги на пальцах. Ее всю трясет, но она еще не готова проиграть. Держится. То протяжно стонет, то сильно закусывает губы, я чувствую ее подступающий оргазм, и отпускаю ее, на что получаю жалобный, разочарованный, и даже немного злой стон. Усмехаюсь в ответ, продолжаю удерживать ее взгляд, ласкаю влажными пальцами ее грудь. Веду медленно вниз, назад к ее пульсирующей плоти, и повторяю весь процесс заново.

КсенияСмотрю ему в глаза, дергаюсь, извиваюсь, постанываю, безмолвно прошу о большем. Понимаю, что он не даст мне кончить, пока я не попрошу. Он полностью контролирует мое тело, безошибочно доводя меня до грани, и не дает перешагнуть за нее.

— Дааан, — протяжно, стоном отзываюсь на движение его умелых пальцев.

— Что такое, Дюймовочка? Чего ты хочешь, скажи мне, попроси меня, и я все тебе дам. Только попроси, — от его слов во мне что-то ломается, рвется. Его пальцы опять ускоряют движение, доводя меня до безумия. И если сейчас он не доведет дело до конца, я взорвусь, умру от дикого желания.

— Дааан. Пожалуйста, пожалуйста, — всхлипываю, впиваюсь ногтями в его идеально накаченные плечи, пытаясь хоть как-то остановить это безумие, в которое он меня окунает.

— Что — «пожалуйста»? Скажи, чего ты хочешь! — почти приказывает он. И я срываюсь. Прошу. Потому что я больше не могу…

— Пожалуйста, дай мне кончить. Я больше так не могу, — слышу его триумфальную, самоуверенную усмешку. Но мне все равно, что я поиграла. Потому что, пальцы Дана ускоряют ритм, двигаются в нужном направлении и темпе, как будто он знает мое тело лучше меня.