Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Ивар вынимает из шкафа «Орбиту». В отличие от меня, музыка ему не мешает работать, он утверждает даже, что при музыке меньше устает.

Стрелка искателя скользит по шкале, на коротких волнах – писк и шум.

Ритмичная музыка, поет низкий женский голос – должно быть, негритянка.

– Позвони Винарту и пригласи его на какую–нибудь вечеринку. Я обеспечу музыкальный фон, – говорит Ивар. – Адрес придумай такой, чтобы он не нашел.

– Не буду я звонить.

– Почему?

– Это нечестно.

– А красть машины – честно?

– Все равно звонить не буду.

Браво, мальчик! Ты еще не опустился на дно, из тебя, может, еще получится мужчина. Хотя ты мне и доставляешь немало хлопот. Большинство в подобных случаях готовы не только звонить, но и глотку перегрызть.

– Пора кончать. По кроватям! – командую я.

Хотел сказать «по домам!», но из–за мальчишки постеснялся. У него еще долго не будет дома.

В три часа ночи меня будит телефонный звонок. Саша.

Он почти в отчаянии.

– Может быть, удастся перехватить под Ригой, – успокаиваю я его. – Назови номер машины, я свяжусь с постами автоинспекции.

Записываю.

Звоню в автоинспекцию, мне обещают помочь.

Звоню Ивару. Трубку не поднимают. Вспоминаю, что позавчера он дал мне еще один номер телефона, сказав: «Если нигде меня не найдешь, звони, может оказаться, что я там».

А, голос мне знаком, нам случалось говорить по телефону, только такой заспанной я вас еще не слышал. И мимоходом мы, кажется, однажды виделись.

Я обращаюсь к женщине именно с этими словами.

Небольшая заминка.

– Сейчас!

Все в порядке. Ивар сразу побежит, и он, конечно, будет первым, я ведь выезжаю из Юрмалы."

"Надеваю форму, чтобы никому не пришло в голову проехать мимо, когда я подниму полосатый жезл автоинспектора. Этот жезл отличная штука. Кто–то сказал однажды: «Это все равно что поднять руку с червонцем.

Глава XVII

Ему всегда хотелось быть на месте того, другого.

Нет, это была не зависть, – зависть появилась гораздо позже, – просто он не хотел быть самим собой: себя он иногда презирал и ненавидел. Не потому что тот, другой, жил в светлой, просторной квартире и его шикарно одевали, а у Винарта брюки на заду всегда блестели и штанины были слишком короткими.