Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

– Практически ничего, – перелистывая их, говорит он.

– Совсем ничего?"

"– Да, пожалуй, ничего. Там стоянка как–то очень глупо расположена, поезжайте и поговорите сами с потерпевшим, он там же, на «Видземе», работает. Как у вас вообще? Мы нагружены делами, как верблюды, у каждого штук по двенадцать, не меньше. Никогда раньше в начале зимы такого не бывало. Покрышек сейчас в магазине нет, спекулянты дерут втридорога и отвинчивают колеса чуть ли не на ходу. Придешь утром на работу – а тебя уже ждут пять–шесть заявлений.

– Мы за тебя помолимся, если случится проходить мимо церкви, – говорит Ивар и встает. Координаты владельца красных «Жигулей» он уже увековечил в своей записной книжке.

– Только не забудьте! – кричит нам Саша вдогонку и опять набирает чей–то номер телефона. – Таких обещальщиков у меня целый пучок. Только никто еще не помолился!

На удобном чешском трамвае подъезжаем почти к самым воротам «Видземе». Но прежде чем пройти через вращающиеся двери проходной, сворачиваем за угол завода, где вдоль одной стороны асфальтированной улицы далеко тянутся заводские корпуса с огромными окнами в мелкий переплет, сильно закопченными, хотя моют их несколько раз в год.

Стоянка большая, не охраняемая, машин мало – десятка два. Некоторые накрыты брезентом – эти в зимней спячке, владельцы, наверно, живут в домах через дорогу. Стоянку сделали потому, что раньше здесь была еще одна проходная, которую после перестройки корпусов закрыли. Тогда машин стояло много, а теперь нет смысла оставлять машину здесь и потом идти пешком до проходной целый километр утром да километр вечером.

Владелец красных «Жигулей» – Викелис (он же главный технолог цеха) подходит к нам, он окрылен надеждой, но уже первые наши вопросы рассеивают ее.

Разговор происходит в его «аквариуме»: три стеклянные стены позволяют видеть весь цех с конвейерными линиями, а четвертая – окно – выходит прямо на стоянку.

– Как мы копили! – кисло улыбается он. – Годами отказывали себе во всяких радостях.