Черный список

Логовом врага была, разумеется, соседняя с моей комната, где сидела сердитая мама Сани и Сени и безуспешно пыталась заставить их есть творог.

— Я! — в один голос ответили мальчуганы.

— А кто потом будет его есть вместе со мной?

— Я! — последовал дружный ответ.

— Но с условием: сначала творог, потом арбуз, — строго сказал я.

Они призадумались, потом молча кивнули.

— Тогда пошли отпрашиваться у мамы.

Через десять минут я неторопливо шагал по Первомайской улице, держа за руки двух белокурых краснощеких хулиганов с поцарапанными локтями и замазанными зеленкой коленками.

Днем наша улица была довольно оживленной, почти у каждой калитки хозяева продавали фрукты и овощи со своих плантаций, и повсюду носились дети курортников, временно отлученные от моря и пляжа. Я мог бы голову дать на отсечение, что среди многочисленных прохожих дефилируют туда-сюда и те, кто мной интересуется. После вчерашнего столкновения с несовершеннолетним любителем подслушивать они должны удвоить внимание к моей скромной персоне. А я куда-то пропал… Они должны, просто обязаны караулить меня возле дома 8.

Подойдя к знакомой калитке, я заглянул во двор и тут же увидел Татьяну. Будем надеяться, что Сережа Лисицын успел ее проинструктировать.

— Здравствуйте, Танечка! — громко сказал я противным фальшивым голосом.

Та немедленно обернулась, но подходить не стала. Значит, Сережа успел с ней поговорить.

— Добрый день, Дима, — ответила она так же громко.

Я мысленно похвалил себя за то, что правильно выбрал себе новое имя, ведь когда я был Владиславом, Таня называла меня Димой, и теперь ей не приходится напрягаться.

— Я иду за арбузами. Зовите Владислава, я его с собой возьму. Я тут на днях одно место присмотрел, там арбузы очень хорошие, а стоят намного дешевле. С машины торгуют.

— А Владислава нет. И я даже не знаю, где он и когда вернется.

— Куда же он делся? — старательно удивился я. — Мы с ним еще позавчера договаривались, что сегодня поедем в поселок за свежей рыбой, я там с одним рыбаком признакомился.

— Ох, не знаю, Дима, — грустно вздохнула Татьяна, даже и не подумав сделать хотя бы шаг в мою сторону. Это было правильно: наш разговор предназначался для посторонних ушей, поэтому должен был быть мотивированно громким. — Его уже с утра какие-то люди спрашивали, а я и не знаю, что им сказать. Вчера был, а сегодня пропал куда-то. Сама в догадках теряюсь.

— Ничего, найдется, — бодро утешил я ее. — Мы, мужики, как коты: погуляем — и домой возвращаемся.