Черный список

Когда мы вчера уезжали, я сказал ей, что у Лили началась солнечная крапивница и ее нужно срочно отвезти в Москву, и пообещал вернуться как можно быстрее. При этом я делал страдальческое лицо и бросал выразительные взгляды в сторону Татьяны. Вера Ильинична понимающе кивала и даже пыталась мне подмигнуть, давая понять, что вполне одобряет наше «молодое дело».

— А девочки с Юрием Сергеевичем ушли на пляж, — посетовала она, отдавая мне ключ от комнаты. — Мы вас так скоро не ждали. Погода плохая, солнышка нет, но они все равно пошли.

Сказали, морским воздухом дышать полезно.

— Ничего, — беззаботно ответил я, — я их там найду. Я знаю, где они обычно устраиваются."

"Бросив сумку и переодевшись, я с бодрым и веселым видом отправился к морю. Пляж, несмотря на пасмурную ветреную погоду, вовсе не был таким пустынным, как я ожидал. Видно, приехавшие отдыхать курортники решили не ждать, пока погода исправится, раз уж потрачены деньги на то, чтобы сюда приехать. В конце концов, море — оно и есть море, а для профилактики простуды существуют давно испытанные народные средства в виде крепких спиртных напитков.

Свою компанию я нашел там, где и ожидал. Ирочка дремала, лежа на топчане и укрывшись курткой Мазаева, а Татьяна с Юрой играли в карты. Я издалека увидел знакомый нежно-сиреневый свитер Тани, ее забранные высоко на затылок белокурые волосы над полной почти не загорелой шеей и внезапно понял, как сильно влюблен в нее. Маргарита очень удивилась бы, узнав, что я способен на столь сильное чувство.

Да я и сам удивлялся.

— Не смей обыгрывать мою даму, — сказал я, подходя к ним. — Моя месть будет страшной.

Таня выронила из рук карты и, вскочив с топчана, крепко обняла меня.

— Дима, — пробормотала она, уткнувшись лицом в мою шею, — Димочка. Ты вернулся.

Реакция Мазаева была более спокойной. Он, казалось, был ничуть не удивлен моим неожиданным появлением. Я оценил это по достоинству, ибо понял: он все время незаметно посматривал по сторонам, чтобы не быть застигнутым врасплох внезапной опасностью.

Он давно уже заметил меня, но, не зная моих планов и намерений, решил раньше времени не поднимать шум. И чего его понесло в социологию? Ему бы самое место в уголовном розыске. Впрочем, с чего я решил, что он социолог? С его слов? Мысль о том, что Юра Мазаев — не тот, за кого себя выдает, мне в голову раньше не приходила. Может быть, напрасно? Стасов, ты утратил не только кураж, но и профессиональную осторожность. Тебе действительно пора на пенсию.