Черный список

Вернувшись на Первомайскую улицу, я быстро собрал вещи, попрощался со всеми, и мы с Лилей уехали в аэропорт. В линейном отделе милиции я показал служебное удостоверение и скорчил мину, одновременно требовательно-строгую и жалостливую. Ребята смилостивились и запихнули нас на ближайший рейс в Москву.

Всю дорогу я молчал, снова и снова прокручивая в голове события прошедшие и предстоящие. Только бы все прошло без сбоев. В городе остались Таня и Ирочка, и они нуждались в защите ничуть не меньше, чем Лиля. Конечно, рядом с ними находится Юра Мазаев, но все-таки…

* * *В аэропорту в Москве нас встречал Игорек Дивин, один из самых шустрых и сообразительных моих подчиненных.

— Взял билет? — первым делом спросил я его.

— Так точно, Владислав Николаевич, вы летите завтра, вернее, уже сегодня рано утром, в шесть пятьдесят.

— Марину нашел?

— Нашел. Она вас ждет.

— Борзенкова предупредил?

— Предупредил. Он же мне и машину дал вас встретить. Если хотите, можно сразу в Барвиху ехать. Он мне дорогу объяснил.

— Молодец, Игорек, — похвалил я.

Мы вышли из зала прилета и уселись в уютный просторный «Мерседес» Алика Борзенкова, моего давнего товарища, с которым мы когда-то вместе учились в школе. Было уже два часа ночи, а мне нужно было успеть отвезти Лилю в Барвиху к Алику на дачу и заехать к Марине. Расписание получалось «впритык», если учесть, что в аэропорту мне нужно снова оказаться самое позднее в шесть утра.

Лиля спала, свернувшись калачиком на заднем сиденье и положив голову мне на колени.

Я прикинул, что если проведу у Марины хотя бы час, то должен приехать к ней не позже пятнадцати минут пятого, чтобы к шести успеть в аэропорт. За два часа сгонять в Барвиху и обратно на хорошем «Мерседесе» по пустой ночной дороге — дело вполне реальное, если не случится ничего непредвиденного. А машину Игорек всегда водил хорошо. Неплохо было бы еще и домой заскочить.

Я тоже хотел было подремать, откинув голову на высокий, обитый велюром подголовник, но не смог. Теперь, когда Лиля была в безопасности, меня стало грызть пронзительное беспокойство за двух женщин, оставшихся на юге, у Черного моря.

Как они там? Не случилась ли какая беда? Не страшно ли им? Впрочем, вопрос этот был риторическим. Конечно, страшно. Бедные мои девочки! Во что же я вас втравил! И все только из-за того, что мне захотелось вступиться за Игоря Литвака. Знать бы, где упасть…

Алик Борзенков не спал, ожидая нас. Заслышав шум мотора, он тут же выскочил из дома и бросился к машине.