Черный список

Татьяна, со своей стороны, говорила, что повесть о пожаре ей самой не очень нравилась, просто не в ее правилах бросать на полпути начатое дело, и она ее не писала, а домучивала исключительно из чувства долга и из-за того, что ей было жалко уже затраченного труда. А судьба дала ей прекрасный повод бросить опостылевшую вещь и начать новую, об убийствах на кинофестивале, которые кажутся ей гораздо более привлекательными с точки зрения построения интриги и выписывания характеров. Периодически я ловил на себе взгляд Мазаева, который сидел рядом с Ирочкой напротив нас с Таней и Лилей, и мне казалось, что он хочет что-то мне сказать, но не при всех.

Я подумал, что он, наверное, хочет договориться со мной о графике, согласно которому мы будем по очереди пользоваться комнатой девушек. При мысли о том, что будет происходить в этой комнате, меня бросило в жар.

Когда с едой было покончено, я вызвался вместе с Юрой убрать посуду со стола и принести чай.

— В распределении работ должна быть хотя бы видимость справедливости, — заявил я.

 — Если девочки готовили, то мы должны как минимум убрать посуду. Может быть, мы даже ее вымоем, если нам к чаю дадут чего-нибудь вкусного.

Оказавшись вдвоем с Юрой на кухне, я поставил на огонь чайник, налил в миску горячей воды, щедро плеснул туда «Бинго» и принялся мыть посуду.

— Говори, не мнись, — посоветовал я, спиной чувствуя его напряженный взгляд. — Комнату будем делить?

— Что? — не понял Мазаев. — Какую комнату?

— Ну как это какую! — возмутился я.

 — Ту, которая наверху. Разве ты не об этом хотел со мной поговорить?"

"— Я? Да что ты, нет, конечно. Сегодня пятница, мои хозяева уехали в Адлер к родственникам, вернутся только в воскресенье вечером. Так что проблема комнаты передо мной не стоит. Я о другом хотел сказать. Я посмотрел пленку…

— И что в ней?

Я повернулся к нему так резко, что разлил мыльную воду из миски.

— Там странное… Понимаешь, Слава, я бы хотел, чтобы ты посмотрел ее снова вместе со мной.

— Зачем? Ты в чем-то сомневаешься? Что-то увидел?

— Увидел. Но то, что я увидел, так чудовищно, так страшно, что я боюсь в это верить. Поэтому я хочу, чтобы ты тоже это увидел и не думал, что у меня паранойя.

— Но я же все видел, Юра. Нет там ничего чудовищного и страшного. Ты что имеешь в виду? Ты кого-то узнал? На этой пленке есть человек, которого ты знаешь?

— Нет. — Он покачал головой. — Я никого не узнал.