«Черные бушлаты». Диверсант из будущего

— Они все равно людьми остаются. Независимо от того, что вокруг них происходит. Всегда можно человеку объяснить так, что он поймет.

— Я тоже буду вас ждать. Я очень сильно ждать буду. Только приходите. Придете? Обещаете?

— Меня, Котенок, убить нелегко. Жив буду — приду обязательно. Пусть и не сразу. Пусть время пройдет. Но я тебя найду. Принесу тебе букет цветов, хочешь? Какие ты больше любишь?

— Розы. Мне никто роз не дарил еще.

— Ну, значит, будут тебе розы. Целый букет».

Глава 36

Хрусть, хрусть, хрусть…"

"Под ногами скрипит снег.

Он долеживает уже последние деньки, по утрам уже припекает, и скоро уже потекут первые ручейки. Я произвожу свой традиционный дневной обход нашего хозяйства. Смотрю, что в нем творится. Все ли в порядке? Вон на сгоревшем доме копошатся узбеки. Поднимают стену и наводят крышу. Вот подъехала машина. Это Сереге в ресторан привезли продукты. Жизнь идет своим чередом. Последствия пожара в нашем маленьком городке успешно ликвидируются. Дом сгорел почти полностью. Рухнули перекрытия, и обвалилась стена. Слава богу, на пожаре никто не погиб. Малолетний шкет, которого я выкинул в окно, остался цел и даже ничего себе не поломал и не вывихнул. Так что его отец, который с неслабым эскортом принесся к нам по утру, получил его в целости и сохранности. На фоне чего все предложения о компенсации ущерба были восприняты им без особого напряга. Впрочем, с ним разговаривал не я, и всех подробностей не знаю. Лично для меня эта история имела последствия в виде джипа, который благодарный родитель подогнал мне по выздоровлению. Во всяком случае, когда я выписался из госпиталя (слава Богу, что он у меня и на пенсии сохранился) меня ждал во дворе этот неожиданный сюрприз. Пролежал я долго, только в бессознанке был больше месяца. Когда пришел в себя, то первое время не узнавал никого вокруг, да и в окружающей обстановке ориентировался с трудом. Однако же тренированная голова потихоньку расставила все на свои места, и в один прекрасный день я проснулся с чувством полной ясности в мозгах. Только вот на левом боку у меня обнаружился неизвестного происхождения шрам. Словно бы от пулевого ранения. Только вот не помнил я такового, хоть убей. Отродясь мне никто туда не стрелял. Пролежав в палате еще около двух недель, я был выпущен на волю с кучей предписаний и оговорок. Следуя логике врачей мне теперь ничего тяжелее карандаша поднимать, было нежелательно и вредно. На моей памяти это было уже второе такое предупреждение.