«Черные бушлаты». Диверсант из будущего

— Нет, ну как ты, дядя Саша, можешь одним словом всю малину опоганить! Ну, тебя к лешему, еще накаркаешь! — «Крест» неуклюже спрыгнул с подоконника и заковылял к двери. Ему досталось — пуля прострелила ему ляжку навылет, вот он и ходит боком. Видимо, мой отчаянный рывок внес свои коррективы — охрана стреляла второпях и, наверное, поэтому, мазали. Мне тоже «повезло» — одна пуля задела мне бок и еще одна скользнула по черепу. Повезло, только кожу содрала. Но, по башке приложило изрядно, я пришел в себя уже тут, в госпитале.

Уже у немцев. Словоохотливый «Крест» поведал, что немцы ворвались в тюрьму через полчаса после расстрела и кроме нас двоих, подобрали еще и «Барина». Ему досталось тяжелее и по слухам его увезли куда-то на операцию. А мы лежим в отдельной палате, с часовым у двери. Смотрят за нами, в принципе неплохо, медсестры местные — из города, а вот врач немец — Готлиб Карлович. Тоже, кстати местный, но у немцев в авторитете. Врач, кстати, вполне серьезный, дело свое знает отменно и порядок у него тут истинно немецкий. Первое время нас даже из палаты не выпускали — только в туалет, благо он в трех шагах от двери. Потом режим смягчился, разрешили выходить во двор, правда, под зорким оком часового. Так что, когда «Кресту» охота покурить, мне приходиться тащиться с ним во двор. Там он тут же начинает распускать хвост и клеиться к медсестрам, но пока, безрезультатно."

"По утрам в 11 часов к нам приходит лейтенант Майер из комендатуры и в течение двух часов внимательно выслушивает наши ответы на его каверзные вопросы.

Вот тут уже отдувается «Крест». Рана на голове для меня, в данной ситуации, оказалась божьим даром, кошу под потерю памяти. Хотя, особенного интереса для немцев я не представляю. Из захваченных документов они уже выяснили что я, в течение последних трех лет из зоны не вылазил. Да, и до этого был на свободе нечастым гостем. Так что ценность моя в оперативном плане близка к нулю. Другое дело — «Крест». Этот угодил в зону за полгода перед войной, а до этого куролесил по крупным городам. Так что, ему есть, что рассказать. Майер внимательно выслушивает его болтовню и что-то записывает. Лицо у него абсолютно непроницаемое и понять, что же он думает на самом деле, невозможно. Поэтому представить себе наше будущее ни я, ни «Крест» пока не можем. Прикидываем разное, но пока никаких очевидных перспектив не видим. Память мне услужливо подсказывает, что такими кадрами немцы не разбрасывались, особенно в начале войны.