«Черные бушлаты». Диверсант из будущего

Мне самому все это тащить не с руки.

— Сюда же принес?

— Два ствола — хозяйские. Водила и еще с ним был какой-то водяной.

— ???

— От меня прятался — в ручей залег.

— Зимой?

— Именно так. Они там, похоже, воду брали и ледок покрошили. Вот он туда и плюхнулся со всей дури.

— Надо же! И не побоялся замерзнуть потом.

— Не успел.

— Не судьба была ему замерзнуть, видать…

— Не судьба. Кстати и в ящике — не взрывчатка. Консервы там. Не забудьте.

Лейтенант подозвал Шевчука и тот навьючил на себя мой арсенал. Себе я оставил только снайперку и лыжи.

Шли мы долго, километра полтора.

Кроме лейтенанта в засаде на дорогу участвовало еще трое.

Наконец, спустившись в овраг, мы увидели неяркий костерок и тут же нас окликнули.

— Стой! Кто идет?

— Свои, Шерстобитов, свои — ответил Кольцов.

— Вы, товарищ лейтенант? А с вами кто?

— Партизан это, местный.

Мы прошли к костру. Оглядевшись, я увидел несколько шалашей. Людей не было, спят? Лейтенант присел на бревно, кивнул мне напротив.

— Поговорим?

— Без проблем.

— Шевчук!

— Я, товарищ лейтенант!

— Консервы открой, народ покормить надо.

— Сколько брать?

— По банке на двоих.

Подхватив ящик, Шевчук уволок его в темноту.

— С едой напряг? — посмотрел я ему вслед.

— Заметно?

— В другом случае — утром бы есть стали.

— Да, плохо у нас с этим.

— С чем хорошо?

— Да, сказать по правде — со всем плохо.

Лейтенант протянул руки к огню. Пальцы у него подрагивали. Устал? Замерз? Подошедший боец, молча поставил на бревно открытую банку консервов, и отошел в темноту.

— Угощайтесь — кивнул мне Кольцов. — Ваши же, из грузовика.

— После тебя, лейтенант. Я в последнее время не шибко от голода страдал, перетерплю.

Уговаривать его не пришлось и почти две трети банки он умял достаточно быстро. Облизал ложку и подвинул банку мне.

— Пока есть буду, рассказывай.

И Кольцов рассказал.

В вылазке на дорогу участвовали практически все, способные к передвижению, бойцы. Таковых, вместе с ним было пять человек.

— Давно вы тут?

— Полтора месяца.

— Нифига ж себе? Так тут и сидели?

— Нет. Нас больше было. Роту уже три месяца как отрезали. Мы по лесам прошли километров двести.