Черное и черное

Барон выругался сквозь зубы и сказал:

— У меня нет лишних лошадей.

Ульрих промолчал.

Наконец, барон решил, что лучше будет все-таки пожертвовать одной лошадью, ради своих людей, чем оставшимися людьми, ради одной лошади. И он приказал одному из слуг привести лошадь, которая увезла Ульрике в лес. Вскоре он услышал за своей спиной цокот копыт, а потом его острый слух уловил плевок и бурчание слуги:

— Чертова тевтонская шлюха…

Он развернулся в седле и поймал взгляд произнесшего это. Тот мгновенно заткнулся и подавился оставшимися в нем словами.

Ульрих обратился к сумасшедшей:

— Лошадь твоя.

— ????? она мне? — удивленно ответила та.

Он не понял ее вопроса, но утвердительно ответил:

— Тебе.

Женщина замотала головой, отказываясь:"

"— ????????????? лошади.

Что ей еще надо, — устало думал рыцарь, выжидающе смотря на нее, — она не хочет лошадь? Рядом также выжидающе на нее смотрел Аксель фон Мэннинг. И безумная стала взбираться в седло. Странным необычным способом. Чертова страна, рожающая чертовых женщин и уродующая их, обучая владеть оружием, — подумал Ульрих, — все то у них не так как у людей.

Но, когда безумная попыталась стронуть лошадь с места, он понял, что обучение ее страны здесь не причем. Чему бы ее там не обучали, только не верховой езде. Она не умела держаться в седле! Это поразило его и обескуражило. Она владела самой совершенной техникой боя из всех виденных им, но не владела одним из самых основных военных искусств — искусство верховой езды было ей совершенно, абсолютно неизвестно. И даже если она потеряла память, ее тело никак не могло этого забыть. С кем же они там воюют — думал Ульрих, — если не умеют ездить на лошадях, неужели такое боевое искусство нужно им только для того, чтобы отбирать земли у ближайших соседей?!

Народ вокруг катался от хохота. Мэннинг ждал их отъезда. Делать было нечего, он подъехал к ней и сняв ее с лошади, пересадил к себе. Другую лошадь он привязал к седлу Грома, потом крепко обхватил женщину рукой, чтобы она не свалилась и сказал барону на прощанье:

— Надеюсь, мы увидимся, Аксель.

И надеюсь, что с Ульрике будет все хорошо.

Потом он галопом покинул замок, успев услышать за спиной крик Мэннинга:

— Не надейся, Боненгаль! Мы увидимся, и она выживет! И если ты не приедешь на суд, я тебя из-под земли достану!

Ульрих чувствовал себя несчастным. Ну почему ему так не везет в последние дни. Сначала Ульрике, потом безумный оборотень. А теперь он совершенно не знал, что ему делать, что случалось довольно редко.