Черное и черное

Хотя, он мог поклясться, что направление ее движения указывало не от опасности, а к ней.

Он вскочил на Грома, и остановился, пытаясь решить, что ему делать, когда услышал стук копыт приближающихся всадников. Стараясь не шуметь, он отвел коня за деревья, обнажил меч и принялся ждать. Когда всадники показались на дороге, он улыбнулся и выехал из своего укрытия. Это была часть его отряда. Перебросившись несколькими фразами с товарищами, из которых он узнал, что другая часть стала лагерем на окраине леса, они повернули коней в его густую черноту, решив проверить, что же так потревожило птиц.

Когда они добрались до центра птичьего возбуждения, первое что он увидел, было распростертое на земле тело в центре открывшейся взору поляны, тело, судя по остаткам светлой длинной одежды, было женским. Над ней склонилась другая фигура. Гибкая и черная. Он узнал Эрту. Движимый странными ощущениями и нехорошими предчувствиями, он знаком велел своим людям оставаться на месте и поехал к ней.

Возле Эрты и женского тела лежали три мужских тела. И если тело, к которому склонилась его новая знакомая, еще чуть заметно трепетало, то мужские тела были безнадежно недвижны. Они были мертвы. Причем, характер ровных тонких глубоких ран указывал на то, что они умерли почти одновременно, а посмертные выражения их лиц на то, что вряд ли успели понять, что с ними приключилось. Он подъехал еще ближе. Женщина, лежащая на поляне, представляла собой страшное зрелище, она была практически растерзана, покрыта кровью, синяками и жуткими ранами, ее платье было изодрано в клочья.

Узнавая и холодея, он воскликнул:

— О, мой Бог! Ульрике фон Мэннинг…

И услышал, как за его спиной ахнули братья.

Эрта, казалось, окаменела, она ни разу не шелохнулась с момента их прибытия. Сидела и пристально смотрела на Ульрике, даже не на нее, а сквозь нее. Может быть, у нее шок от увиденного ужаса? — он слез с коня, подошел к ней и попытался позвать по имени. В этот момент она ожила, повернула голову и посмотрела на него ничего не выражающим взглядом.