Чехов. Книга 3

При нашем приближении быстро свернул его и сунул в карман.

— Куда теперь, вашество?

— Надо навестить местную колдунью, — сообщил я и назвал адрес.

— Это совсем близко, — кивнул парень и настороженно покосился на меня, — прям колдунья?

— Говорят, она наводит порчи, — с готовностью пояснила Арина Родионовна.

Парень осенил себя знаком Искупителя и пробормотал себе под нос:

— Вот зачем к такой бабе тащиться?

— Надо, Фома. Надо, — вздохнул я и сел в салон.

Через пару минут мы остановились у дома в пять этажей из светлых панелей.

На балконах покачивалось постиранное белье, развешанное на веревках. На лавке рядом с нужной мне парадной сидели две бабушки в вязаных кофтах и цветастых платках. Пьяных здесь видно не было, и я сделал вывод, что тут жили люди более зажиточные, чем в квартале Евсеева.

— Здравы будьте, — поздоровался я с местными жительницами.

— И вам не хворать, господин хороший, — одна из старушек прищурилась и внимательно осмотрела костюм и туфли. — Вы часом не заблудились?

— Я прибыл к Крупской, — сообщил я.

При упоминании соседки бабушки синхронно сплюнули через плечо и закудахатали:

— Зачем вам эта зараза, господин? Она ж бедовая. Ничего хорошего ждать от колдовки проклятущей не стоит.

— Она колдует? — я сделал вид, что удивлен.

— Портит и глазит, — заявила бойкая старушка, толкнул локтем вторую.

— Точно-точно, — закивала та. — Синода на нее нет.

— Понятно.

Иногда у простолюдинов проявлялись некие зачатки силы. Но она была бесцветной и не требовала тотемов.

И проявлялась только у женщин. Хватало ее на предсказания недалёкого будущего, заговоры от болезней, изготовление настоев на травах, привлечение удачи, и некоторые другие простые вещи. Правда, у каждой такой просьбы была своя цена. И платил ее просящий.

Я поднял голову, чтобы оценить балконы и заметил один, который не был забран стеклом. На перилах висел длинный прямоугольный ящик, засаженный геранью. На клумбе под ним виднелись тонкие окурки со следами яркой красной помады.

— Она живет на третьем? — спросил я.

— Точно-точно, — закивала бабушка. — Тама и обитает окаянная.

Я оглянулся на Арину Родионовну, которая стояла чуть поодаль. Было очевидно, что ей не нравились сплетницы на лавке. Потому девушка только после моего кивка подошла ближе и сухо поздоровалась.

Мы прошли к двери парадной и набрали на панели домофона номер квартиры Крупской.

— Кто? — недовольно каркнули из динамика.

— Добрый день, Альбина.