Чехов. Книга 3

— И все же хороший у нас котяра, — хмыкнула Виноградова и настороженно посмотрела в сторону лестницы. — Пойду-ка я открою дверь. Там наша красная… девица явилась.

Почти тотчас послышался звон колокольчика и робкое:

— Здравствуйте?

— Поднимайтесь к нам, — позвал я и заметил, как Фома принялся приглаживать растрепанные волосы.

На кухне показалась Иришка в клетчатом платье и ярко-красной кофте, которую она повесила на спинку стула.

— Простите, что я так рано. Но хотела успеть…- она запнулась на полуслове, увидев авоську с продуктами.

— Я подумал, что будет кстати…- смущенно пояснил Фома, выкладывая на стол овощи.

— У нас с вами мысли сходятся, — робко ответила ему Иришка."

"— Мы ж сговорились уже на «ты», — помощник принялся закатывать рукава.

— Конечно, — девушка очень мило покраснела и вынула из своей корзинки свернутый фартук.

— Пожалуй, я могу отправиться заниматься делами, — спохватился я, догадавшись, что тут явно лишний.

Виноградова подхватила вазочку с печеньем, заварник, и понесла все это к лестнице. Она даже не подумала, что это может выглядеть жутковато. Фома обеспокоенно покосился на Иришку, но та сделала вид, что ничего странного не происходит. Даже ободряюще улыбнулась парню. От этого он буквально расцвел. Я взял печенье из вазы и зашагал по ступеням.

— Если Ирка надумает увести у нас Фому, то я девчонке ноги сломаю, — буднично сообщила мне Любовь Федоровна, когда мы дошли до приемной.

Я закашлялся, и женщина ловко ударила меня по спине. Ее призрачные пальцы вытолкнули кусочек выпечки из гортани.

— Вы ведь пошутили? — сипло уточнил я, наливая в чашку настоявшийся напиток.

Дама лишь пожала плечами, но вид у нее был донельзя серьезным.

— Давайте мы с вами договоримся, — я прислушался, убеждаясь, что свидетелей нашей беседы нет. — В этом доме мы никого не калечим и не убиваем.

— Ты прям сильно будешь сдерживаться? — иронично уточнила женщина.

— Понимаю, — кивнул я.

— Вдруг я дам тебе обещание, а в дом ворвется кто-то опасный? Как я могу дать тебе такую клятву?

— Мне хватит вашего доброго намерения и слова, — смутился я.

— Я не стану вредить домашним, — нехотя сообщила Любовь Федоровна.