Частный визит в Париж

– Что же, по-вашему, я своей семейной реликвией готов оплачивать фильм? И потом, Вадим, ты-то понимаешь, что триста тысяч франков для фильма – ничто!

– Ничто, – подтвердил Вадим.

– А миллион франков? – с невинным видом поинтересовался Реми.

– Тоже ничто. Начинайте считать от пяти миллионов, тут уже есть о чем поговорить.

– Ишь ты… Я и не знал, что фильмы так дорого стоят… В России тоже нужны такие суммы? – еще невиннее спросил Реми.

Максим неопределенно пожал плечами.

– Понятно, – заключил Реми.

– Мне тоже понятно, – сказала Соня.

– Что вам понятно? – враждебно вскинулся Максим. Она злила его, о, как она злила его!..

– Вы не могли не знать, что папа сделал на ваше имя завещание! Вы с ним переписывались и перезванивались на эту тему. Не может быть, чтобы папа вам не сказал! Папа все всегда говорит… говорил… говорит… сразу, у него секреты не держатся…

Теперь, натурально, слезы. По сценарию положено.

Соня плакала. Плечи ее вздрагивали. Все почтительно замолчали, уважая чужое горе.

Ну что на это скажешь? Доказывать, что он не знал о завещании? Слезы – лучшее оружие…

– Что… вы… с ним… сделали… Максим? – сквозь рыдания донеслись Сонины слова.

– У вас есть алиби? – мстительно спросил Пьер.

– Какое алиби?

– Что вы в ту ночь не выходили из дома? После того, как вы вернулись от Вадима?

– Почему у меня должно быть алиби? Почему я должен был выходить ночью из дома?

– Чтобы тело спрятать. Так у вас есть алиби?

Бред. Снова бред.

– Нет, – сухо ответил Максим.

Зависло молчание, в котором лишь слышались затихающие рыдания Сони.

– И вообще, – добавил Максим, – с чего вы взяли, что Арно нет в живых, собственно?

Эффект был сильным. Присутствующие загудели. Соня перестала плакать и одарила Максима взглядом, в котором затеплилась надежда. Реми одобрительно кивнул Максиму, словно критик, присутствующий на просмотре премьеры."

"– Не стоит играть в обвинителей, – поучительно сообщил детектив.