Частный визит в Париж

Как ты, пока Пьерчика дома нет, перед зеркалом собой любуешься, как себя оглаживаешь… Ага, заело? Да-да, моя маленькая Соня, я на черешне сидел, с нее хорошо твоя комната видна… Это ты на ночь ставни закрываешь, а днем – все как на сцене. Особенно сейчас, когда темнеет рано и ты зажигаешь свет… Ага, знаешь, о чем я говорю, по твоему лицу вижу, что мы друг друга понимаем! Значит, сама только и думаешь, как бы нормального мужика поиметь, а строишь из себя недотрогу! С папашей моим в невинные игры играешь… Знаешь небось, что он импотент, как и твой муженек? А? Устраивает тебя? Я прекрасно понимаю, что тебя устраивает.

Его пальцы стали медленно проникать во влажную глубину ее лона, расталкивая, раскачивая его тесные стенки.

– Но я тебя никогда не ревновал к папаше, – продолжал он, вглядываясь в Сонино лицо в надежде разглядеть на нем эффект от своих слов и в особенности действий. – Знаешь, почему? Потому что я знал, что ты не отдаешься. Ты – продаешься! Или, – Этьен коротко хохотнул, – или насилуешься!

И он сопроводил свои слова энергичным действием пальцев, которые втиснулись в нее до самого своего основания.

Соня сделала над собой усилие, чтобы подавить волну возбуждения, которая, еще не утихнув от недавних видений, начала снова захлестывать ее тело. Но Этьен почувствовал ее. Его взгляд смягчился, его руки стали нежнее. Он отпустил ее ноги и навис над ней, распростертой перед ним на столе.

Он прижал свои, еще влажные от Сони, пальцы к лицу, с шумом вдохнув ее запах, и со стоном облизал их.

– Жемчужинка моя, – зашептал он, утыкаясь в ее тело лицом и покрывая его поцелуями, – жемчужинка моя драгоценная! Зачем ты так со мной… Ты же знаешь, что я люблю тебя, знаешь, что ж ты меня мучаешь… – Он поднял на нее свое лицо.

Соня ничего не понимала из этого бреда. Она и не слушала.