Частный визит в Париж

Как называется чувство, когда любить готов и почти уже любишь, но знаешь: нельзя и не нужно; и натягиваешь вожжи, и запрещаешь себе любить? Можно ли сказать, что ты искупался, если вошел в воду по колено?

– К сожалению, – мягко сказал он, – и в этом случае остается возможность, что Пьер нанял кого-то… Уж что-что, а деньги у него есть, чтобы оплатить услуги и актеров, и даже убийц. Я не говорю, – поспешил добавить он, – что Пьер именно так и поступил. Я вовсе не считаю, что Пьер – это тот, кого мы все ищем! – соврал Максим, снова подумав о силуэте в саду.

«Пьер не выходил из дома ночью?» – вспомнил он вопрос Реми. Максим уже не знал, что он считает сам.

– Я просто пытаюсь воссоздать логику, – продолжал он, – по которой, видимо, идет или еще пойдет полиция. Понимаешь?

– Да. Это все? У тебя есть еще какая-нибудь другая логика, кроме Пьера?

– Ксавье.

– И все?

– Я, честно говоря, не вижу других вариантов… Ну не ты же… И не я.

– Более чем, – сухо отозвалась Соня. – Но ты сказал, что Реми стал почему-то вдруг подозревать Мадлен?

Максим снова заколебался, не сказать ли ей о нечаянно подслушанном разговоре, но снова решил не говорить. Не его это дело – влезать в чужие семейные секреты.

– Я не понял, – как можно убедительнее соврал он. – Реми мне ничего не объяснил. Умчался, и все.

– Во всяком случае, у него должны быть причины… Видишь, не один Пьер под подозрением!

– Да-да, конечно…

Сумерки сгустились в комнате, добавив ноты тоски в густо висевшую печаль и тревогу этого разговора, этой несостоявшейся любви, этой квартиры Арно, в которую больше никогда не придет ее хозяин…

– Тебе надо поесть… – сказала Соня.

– Не беспокойся, я уже в форме. Сам приготовлю. Может, ты поешь со мной?

– Мне не хочется.

– А скажи мне… – решился Максим задать мучивший его вопрос.