Бывший муж. Я к тебе не вернусь

Но тогда было проще.

Тогда вообще жизнь была проще, а теперь разбитое сердце, развод и другая женщина.

Тихо вздыхаю и сжимаю руль своего Лексуса. Решила, что действовать на опережение — это самый лучший выход. Ян не просто так захотел заявиться в свой дом. Во-первых, это его дом, ну, вы помните. Во-вторых, он хочет пересечься с Егором. Я это знаю. Я бы хотела. Он думает, что наш спокойный, мягкий сын отойдет и если не простит, то хотя бы будет готов к конструктивному диалогу. Я сомневаюсь. Егор…может быть, и мягкий, но в нем есть стержень моего отца.

А мой отец такого не простил бы. Да и потом…для Егора, как и для Тимура, Ян — это действительно фигура важная. Они брали с него пример, слушали внимательно все, чему он их учил. Перенимали его принципы…а сейчас…что же сейчас получается? Что сам моральный лидер, образец для подражания, не так уж и непогрешим.

Это разбивает сердце.

Это дает под дых.

Это разочаровывает.

И мне жаль, что мои дети столкнулись с разочарованием. Несмотря на то что они уже взрослые — мне жаль.

Так не должно было быть. Так неправильно. Но времени назад не воротишь, а сказанного обратно не заберешь. Мы имеем ту ситуацию, которую имеем: мой муж мне изменял, и оба мои сына видели его с любовницей.

Это точка невозврата.

Мне бы очень хотелось облегчить их боль, и я надеюсь, что смогу разобраться, как это сделать, когда свою смогу облегчить.

Осознание шпарит.

Медленно, но верно, я начинаю понимать. Знаю, что, наверно, я — тормоз, ну и пусть. Некуда здесь торопиться.

А возможно, так даже лучше? Что я пока болтаюсь в реальности, как в густом киселе. Говорят, психика защищается разными способами и, может быть, мой случай — это медленное осознание действительности.

Я же чувствую, как отгородилась от мира толстой стеной. Я пока не готова принять, не готова понять и разобраться.

Так лучше.

Думаю, меня по полной накроет, когда я получу бумаги о разводе. А пока…

Я вздыхаю и беру телефон, нахожу номер супруга и пишу:

Вы

Я в Москве. Ресторан «Гусь»

Откладываю мобильный, вытягиваю руки и прикрываю глаза.

Главное — не плакать. Давай. Ныряй за стену, а потом ты со всем разберешься.

Главное — не рыдай.

Только не при нем.

Сейчас это уже не «хороший тон». Такие наставления спасут мою бедную гордость. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Какой бы медленной я ни была, униженной быть совсем не хочу.

Не хочу.

Да и кто хочет? Лучше быть ледяной статуей, чем падать ему в ноги и умолять остаться. Это не я.