Измена генерала (СИ)

— Знаю, это слишком, — шепчет он мне на ухо, — но мне нужно, чтобы мы вместе сели за тот столик. От этого слишком многое зависит.

— Мне плевать, — толкаю мужа в грудь, но почему-то тоже не повышаю голос.

— Ева, — он обхватывает ладонями мое лицо и поднимает его так, что видеть мои глаза, а я не могу пошевелиться. — Ева, от этого зависит не только сделка.

— Вот не надо, ты думаешь только о работе, — губы еле шевелятся, и голос искажается. Но обвинить Диму во всех грехах не успеваю.

Он так сильно прижимается ко мне, что наши губы почти соприкасаются, а слова напоминают шелест листвы, которой в ресторане полно.

— От того сядешь ты за этот столик или нет, зависит не только моя сделка, но и жизнь Лизы.

Глава 16

В который раз забываю, что нужно дышать. Только, когда в груди начинает жечь, выдыхаю.

— О чем ты говоришь? — обхватываю запястья мужа и отвожу его руки от своего лица. Пытаюсь сделать шаг назад и натыкаюсь ногами на кресло. Чуть не падаю, но Дима придерживает меня за локоть.

— Я тебе все объясню, — он оглядывается через плечо, затем снова смотрит на меня, — потом.

— Ты действительно хочешь, чтобы я села за один стол с твоей любовницей? — я не верю своим ушам.

Дима похоже сошел с ума, и я давно бы сбежала, если бы он не упомянул Лизу. Я в долгу перед ней, и, если есть шанс помочь ей, нельзя его упустить.

— Ева, — к его темному взгляду добавляется рука, сжимающая мое запястье. Я оказываюсь в ловушке, из которой не выбраться.

Димаслегка тянет меня на себя, но я не двигаюсь.

— Не могу, — мотаю головой.

Паника растекается по телу. Пытаюсь выдернуть руку, но Дима держит крепко.

— Вспомни о Лизе, — шепчет он. — Если сядешь за этот стол, очень ей поможешь.

Замираю. Смотрю Диме прямо в глаза. Он не лжет. Но и правды тоже не вижу, только бесящее спокойствие, которое каким-то чудом передается и мне.

— Ладно, — расслабляюсь я. — Но не проси меня быть примерной женой.

Выпрямляю спину и чувствую, как выравнивается мое сердцебиение. Выкручиваю запястье из пальцев мужа, и смотрю ему в глаза.

— Пойдем? — паника растворяется, уступая место уверенности. Перед глазами встает образ любовницы у нашего дома и взгляд, полный пренебрежения. Если эта белобрысая дрянь думает, что может бросить мне вызов, то она очень ошибается.