Бывшая любовница

Она обворожительно улыбнулась всем мужчинам разом всем и вежливо поздоровалась:

- Добрый день, господа, извините, что помешала.

И хотела уже ретироваться, но тут шеф проговорил, показывая рукой на кресло перед его столом.

- Ну что вы. Мария Владимировна, проходите, пожалуйста. Вы ни в коем случае не помешали. У нас с Александром Николаевичем разговор как раз шел о вас.

Чуть не ляпнула:

- Обо мне?! - но вовремя сдержалась.

А вот интонация, с которой были сказаны эти слова, показалась Маше натянутой и странной.

Повисло молчание, мужчины с вежливыми улыбками застыли на своих местах, глядя на нее. Проскочила ассоциация - как хищники в засаде.

- Благодарю, - проговорила Маша и осторожно устроилась в кресле, пытаясь понять, что тут происходит.

Первым заговорил Вольский старший:"

"- Мария Владимировна, я, помимо всего прочего, интересовался у вашего шефа, когда вы сможете начать работать у меня.

Тут он бросил нечитаемый взгляд на застывшего невозмутимым изваянием арийского шефа. Машу вдруг холодом прошибла мысль, а не разболтал ли дорогой Отто Маркович, что они типа женятся? Этого только не хватало, она же никакого ответа не давала! Но Александр Вольский продолжил говорить, и у нее немного отлегло от сердца:

- Сказал, что вы убываете в отпуск, - Вольский старший ненадолго замолчал, а потом разом хлопнул ладонями о стол.

Маша даже слегка растерялась.

- Спасибо, Александр Николаевич, я не подведу вас.

- А я и не сомневался, - кивнул тот, поднимаясь. - Всего доброго Мария Владимировна. Натан.

Взглянув на шефа и со словами:

- Отто, я не прощаюсь, - пошел к дверям.

- Созвонимся, Саша, - негромко проговорил тот вслед Главе NN Банка и, сцепив руки перед собой, уставился на Натана Вальдмана.

Непонятный поединок взглядов длился несколько секунд, после чего мужчина поднялся с места, подошел к Маше и галантно поклонился.

- Позволите, Мария Владимировна?

Он поцеловал ей руку.

Ужасно старомодно и красиво.

И так приятно почувствовать себе королевой...

Маше показалось, что Отто Маркович как-то слишком громко кашлянул, прочищая горло. Но господин Вальдман и бровью не повел, попрощался и вышел.

Остались они вдвоем.