Бывшая любовница

А потом просто ушел, хлопнув дверью.

У Ани была истерика. И выкидыш на нервной почве. За всеми своими душевными метаниями и депрессией она даже не заметила беременность.

глава 25

Андрей тогда из дому выскочил злой как черт, его просто распирало. Подумать только, невиданная идиотка. На улице двадцать первый век, а она, бл***...!!! Порчу искала! Он поражался, откуда в его жене, образованной вроде девчонке, взялась такая темнота и ненависть средневековая, но прекрасно знал ответ.

Гнал машину, а в глубине души боль, ужасная досада, разочарование.

Разбитая шкатулочка казалась безумно символичной. Она напоминала о прошлом, о его глупых планах, о желании быть счастливым. Вот так же разбилось о жизнь это все, оставив в душе гниющие раны. А ведь и тогда это было Анькиных рук дело, может быть, успей он переговорить с Машей раньше. Объяснить. Подготовить...

- Твоя жена в больнице, - раздался звонок Аниного дядьки.

- Где?! - заорал он матерясь и колотя со злости по рулю.

А потом сразу помчался в больницу.

Дура! Идиотка! Довела себя! Довела все до абсурда!

Он никогда всерьез потуги Анны забеременеть не воспринимал. Дети в его планах были, потому что так надо. Но сейчас, узнав, что из-за глупости жены случился выкидыш, ему было неожиданно досадно и больно. Эта дура из кожи вон лезла, чтобы забеременеть, ему мозги вынесла, а сама все прое***ала, как... деревенская идиотка.

В конце концов! Это была ЕГО кровь, его ребенок...

Примирение, конечно, состоялось. Но теперь Андрей вообще перестал заходить к теще, во всем видел видел попытки скормить ему приворот или еще какую гадость.

После этого случая семейная жизнь превратилась для него в каторгу, он бы, может, и рад был уйти, но к сожалению, деньги, что давал ему Анин дядька полностью не отбились за год. И даже за два не отбились. Он все еще не мог без ущерба для бизнеса извлечь из оборота требуемую сумму.

И они снова старались завести ребенка. Теперь уже потому так рекомендовал психолог, чтобы вывести из депрессии Анну.

***

В жизни Марии Вайс прошедшие два года тоже были сложными нереально. Но то были сложности иного характера. Когда Отто Маркович говорил, что придется пахать, она плохо себе представляла, во что выльется эта пахота.

Этот офисный монстр безжалостно натаскивал ее, как волкодава.