Бывшая любовница

Сандалии, естественно, на носки уютного серого цвета. Натан, умудрявшийся в чем угодно выглядеть элегантно, при виде серых носков только шевельнул бровями.

Стоило им войти, Лариса тут же просканировала все пространство бара, останавливаясь взглядом в основном на мужчинах, а ее кавалер прилип глазами к стойке с напитками и оживился. У Ларисы на лице мелькнуло недовольное выражение.

Кстати, почти сразу вслед за ними в бар вошли двое из парней бабули Циры, а потом к ним присоединился еще один. Маша была удивлена.

- Им разве не положено работать?

- Они и работают, - уклончиво ответил тот ей в тон и улыбнулся.

Девушки уселись за столик и, пока мужчины пошли к стойке, Лариса зашикала на Машу:

- Слушай, ты со своим этим, - и мотнула головой на стройную спину Натана. - Только на английском разговариваешь?

Маша взглянула на нее с хитринкой. Не открывать же всех секретов.

- Нет, еще на немецком.

Выражение лица Ларисы секунду оставалось нечитаемым, потом она прищурилась, скользнула по Маше взглядом и спросила:

- А ты чего все время блеклая какая-то?

- Я? - удивленно подняла брови Маша, окинув себя взглядом.

- Поярче бы оделась, что ли.

Сразу вспомнилось красное платье и Bandiera rossa.

- Ну... - прокашлялась Маша. - Поярче я одеваюсь, когда выхожу на тропу войны.

Однако Ларису ее ответ уже мало интересовал. Она увидела, что к ним назад возврашается один Натан, а ее папик, очевидно, достигнув своей нирваны, пустил корни у барной стойки.

- Твою ж мать... - процедила она, качая головой, а потом подперла рукой щеку и обвела хищным взглядом зал.

Тем временем подоспела выпивка, и разговор уже пошел в другом ключе. А после некоторого количества алкоголя, принятого с энтузиазмом, дамы отправились пудрить носики. И тут Лариса начала издалека:

- Ты вроде говорила, что с этим твоим Натаном не спишь?

- Нет, - ответила Маша. - Мы просто друзья.

- Псссс, скажешь тоже. И что с того, что друзья? Чему это мешает?

- Не понимаю я этого, когда прыгают в койку без любви.

Лариса потрясенно воззрилась на Машу, как будто та сказала святотатственную ересь. Потом выдала, ткнув в нее пальцем:"

"- Может, если бы меньше о высоких материях на английском рассуждала, а по-нашему, затащила бы мужика в койку, было куда больше понимания? - и вдруг подозрительно нахмурилась. - У тебя вообще мужик есть?

Есть ли у нее мужик? Хороший вопрос.

Мелькнуло перед глазами запретное.