Букелларий

"

"Вслед за Алахисом и остальные лангобарды привели себе лошадей. Людям Пелайо не стали говорить. Это их родина. Пусть защищают ее, а не думают о бегстве.

Простояв под дождем и ветром с полчаса, я увидел, что Пелайо, Педро и еще десятку приближенных надоело мокнуть, ушли в один из шатров. Решил последовать их примеру. Сказал Алахису, чтобы толкнул меня, когда рассветет. Вряд ли нас атакуют раньше. Скорее всего, мавры так же прячутся в шатрах от дождя и нос не высовывают. В ближнем сильно воняло верблюжьей мочой, хотя эти животные остались там, где перед началом сражения был вражеский лагерь.

Их использовали для транспортировки осадных орудий и припасов. Видать, шатер везли на верблюде, а после выгрузки оставили без присмотра.

Моча у этих животных густая, как сироп, и ядреная, разъедающая, как кислота. Это не мешает арабам, что сейчас, что в двадцать первом веке, употреблять ее внутрь, как лекарство от разных болезней, если ни от всех сразу. Как-то во время стоянки в порту Аден я умудрился простудиться.

В каюте работал кондиционер, понижал температуру градусов до двадцати, а на открытом воздухе было тридцать пять — перепад температур градусов пятнадцать. Несколько раз смотался туда-сюда — и готово. Судовой агент, как и все арабы того времени, чрезмерно общительный и прямо таки переполненный добрыми чувствами и советами, предложил мне купить за двадцать долларов мочу «девственного» верблюда и выпить ее небольшими дозами, а если брезгую, просто вдыхать испарения. Я отказался. Наверное, из-за того, что не поверил в девственность верблюда.

Я на ощупь нашел седло, которое использовали вместо подушки, и два мягких одеяла из верблюжьей шерсти. Как по мне, верблюды только для изготовления одеял и нужны. Обязательно прихвачу с собой оба, если не придется удирать слишком быстро. Одно постелил под себя, а во второе закутался с головой. Из-за того, что промок до нитки, здорово таки замерз.

Согревался долго. Все это время в голову лезли дурные мысли и неприличные слова в адрес Пелайо.

28

Наша армия, увеличившаяся тысяч до трех человек, движется на северо-запад, в сторону городка Хихон, где засел Мунуза, правитель этих территорий, назначенный Абдулой-Азизом ибн Мусой ибн Нусайрой, предыдущим вали (наместником) Андалуса, как арабы назвали свои пиренейские владения, задушенным по приказу халифа два года назад.