Букелларий

Дальше на высоких нотах залязгало оружие и зазвучал хор, в котором кто-то исполнял ярость, кто-то боль, кто-то испуг…

Жиденький строй наших пехотинцев сразу прогнулся в нескольких местах. Я удивился, что не везде. Впрочем, мне стало не до них, потому что увидел, что пехоту с флангов обходит вражеская конница. Скачут по нашу душу — на знатных воинов. Думал, сейчас начнется неизбежное, но ребята не сдрейфили, разбились на две неравные части и ударили в обе стороны. Я присоединился к ближней левой части, меньшей. Поскольку заранее было ясно, что атаковать мы не будем, взял легкую пику вместо длинного тяжелого копья.

Действовал ею проворнее, чем наши враги своими копья, более длинными и тяжелыми. Атаковали нас берберы (амазиги) — знакомый мне противник. За то время, что не встречался с ними, оснастились лучше. У многих металлические шлемы и кольчуги или чешуйчатые доспехи, явно трофейные, потому что, насколько знаю, отменных кузнецов у этого народа никогда не было, пользовались услугами чужих. Поскольку я подскакал одним из последних, оказался на левом краю и сразу против трех врагов. Одного я успел уколоть в смуглое лицо с густыми черными усам. От второго, довольно мелкого негра, закрылся щитом, а третий ткнул меня копьем в грудь. К счастью, достал меня с трудом, поэтому удар был не сильный. Я тут же вогнал ему пику в шею ниже курчавой черной бороды и выше острого, сильно выпирающего кадыка. Мне показалось, что услышал, как бербер захрипел. Затем отбил пикой копье негра, нацеленное мне в лицо, и, скользнув по древку, вогнал острый трехгранный наконечник в верхнюю часть черной груди, которую открыла отвисшая спереди кольчуга. Доспех был явно великоват, с рослого гота, а переделать новый хозяин то ли поленился, то ли пожадничал. За что и поплатился.

Чтобы снова не оказаться сразу против трех-четырех врагов, я сместился еще левее. Здесь на меня нападали по одному, по двое. Я закрывался щитом и колол того, что справа, толкал коня в бока шпорами и дотягивался до левого. Вскоре заметил, что врагов в хороших доспехах сменили одетые в кожаные или ватные, которые моя пика пробивала запросто.

Кто и как убил моего коня, не заметил. Вдруг почувствовал, что Буцефал медленно оседает, будто я стремительно потяжелел, и у него подогнулись ноги. Я усел вытянуть ступни из стремян и, опершись правой рукой, в которой держал пику, на спину лошади, выбрался из седла то того, как жеребец, не издав не звука — или я их не услышал в шуме боя?! — завалился на левый бок.