Букелларий

Заметив меня, передний воин закрылся щитом, на коричневом поле которого были нарисованы белые зигзаги, а умбон, находившийся на линии, соединяющей вершины средних двух углов, был небольшой, плоский и черный. Я направил острие копья немного выше умбона, в то место, за которым должна быть голова. Мой конь сильно разогнаться не успел, дистанция была коротковата, но и этой скорости, помноженной на его и мою массу, хватило, чтобы копье пробило щит и стоявшего за ним араба, протащило их дальше, сбив с ног еще пару человек.

Я перекинул застрявшее копье влево, за свой щит, чтобы упало на дорогу, и выхватил саблю. Ближний араб как раз пытался ткнуть меня своим мечом, похожим на спату, разве что немного короче, но при этом длиннее полуспаты. Я почему думал, что они вооружены саблями. Нет, в этом бою моя была единственной. Разрубив голову в бледно-красной чалме, я кольнул острием в смуглое лицо следующего. Это был юноша лет пятнадцати, не старше. Над верхней губой был жиденький черный пушок. Острие сабли вошло в нижнюю часть тонкого длинного носа, напоминающего румпель. Остальных из этой группы добили прискакавшие со мной всадники.

Мы поспешили к следующей, которую уже атаковали наши пехотинцы, выскочившие из кустов. Один из них довольно ловко орудовал топором на длинной рукоятке, раскалывая щиты и разваливая головы напополам. Я успел завалить еще двух арабов. Остальных добили мои соратники.

Дальше был сбор трофеев, оказание медицинской помощи двум раненым, похороны одного убитого и перетаскивание в гущу леса вражеских трупов.

Пропавший без вести отряд понижает моральный дух соратников сильнее, чем просто перебитый: если погибли, то непонятно, как, а неизвестность страшнее любой жестокой реальности; если живы, то попали в плен, непонятно, к кому, потому что пленных принято обменивать, или дезертировали, непонятно, почему.

16

В нынешней Римской империи налоги дерут со всего, в том числе и с трофеев, причем сочли их импортными товарами и взяли десять процентов, а не восемь, как с местных.

Наверное, потому, что верблюды здесь не водятся. Зато покупатель на них сразу нашелся. Это был египтянин, закупивший льняные ткани во Фракии и собиравшийся отвезти их к себе на родину, которая сейчас является частью арабского халифата, называемого Дамасским по столице или Омейядским по правящей династии. Встречаться с армией своей страны египтянин не пожелал, застрял в Адрианополе.