Букелларий

Обычно калеки, настоящие и мнимые, толпились в общественных галереях, прячась там от солнца, и выползали на улицу шумной толпой, завидев жертву. То ли знали этих людей, то ли глаз был наметан, но выбранный ими прохожий обязательно раскошеливался на пару монет, из-за которых калеки устраивали такие потасовки, что здоровые бы позавидовали. Скорее второе, потому что на меня внимания не обратили, правильно решив, что ничего не обломится. Раздача милостыни — изнанка зависти, а я не завистлив.

Константинопольцы, как и жители любой другой столицы, всё так же излишне эмоциональны, многословны и хитрожопы.

Каждый считает себя яркой индивидуальностью, но при этом предпочитает находиться в стаде, свободным человеком — и рабом императора, славословит правителя на каждом углу — и свергает при каждом удобном случае. Как мне сказали, за последние тридцать два года было семь императоров, причем один занимал трон дважды с перерывом в десять лет. Нынешний Лев Третий по кличке Исавр, потому что считается выходцем из этого региона, хотя на самом деле он из Сирии, или Сарацин, потому что знает арабский язык, воцарился в марте этого года. Что мне нравится в константинопольцах, как части жителей Римской империи — это отсутствие четкого и строго наследственного деления на сословия, касты. Если у франков уже почти сложилась будущая модель западно-европейского общества, где у каждого свой шесток и социальные лифты практически отсутствуют, то здесь возможны варианты типа «сегодня мясник или солдат — завтра император» и наоборот. Ты тот, кем являешься на данный момент. Твое прошлое и будущее не в счет. Богатые родители и принадлежность к знатному роду, конечно, помогают сделать успешную карьеру, но многое зависит от тебя."

"Свой дом я так и не нашел. Улица та. Дома похожи, но не те. Они стали больше, немного выше и кое-где заняли территорию, на которой раньше размещались два. Многие сделаны их кирпича. Если раньше стены, выходившие на улицу, были глухие, то теперь на втором и следующих этажах появились застекленные окна с железными решетками.

Была у меня мыслишка в прошлую эпоху закопать в конюшне золотишко и камешки на будущее. Тогда остановило то, что жена догадалась бы и после моего отъезда перерыла бы все и нашла их. Теперь понял, что правильно поступил. Даже если бы Ирина не проявила присущую ей сообразительность, мой клад оказался бы приятным подарком для того, кто купил и перестроил дом. Не обнаружил я и жилье тестя.