Букелларий

Старик закрыл дверь на два железных засова, молча пошаркал впереди меня по темному коридору к двери в противоположной стороне его, незапертой, ведущей во внутренний двор — небольшой сад с деревянным строением типа беседки — односкатной крышей на четырех столбах. Под крышей сидел в низком плетеном кресле епископ Бернард — мужчина лет сорока с небольшим, пухлые щечки которого свисали, напоминая бульдожьи брыли — и читал рукопись, которую, заметив меня, положил на низкий плетеный столик рядом с серебряными бокалом, кувшином литра на два и глубокой тарелкой с румяными булочками из белой пшеничной муки.

На его лице было то выражение, которое появляется, наверное, после сошествия божьей благодати — умиление жизнью в раю, созданном на земле своими руками.

После обмена приветствиями, епископ Бернард спросил:

— Что ты принес?

— Творение святого Августина, — ответил я, достал рукопись из мешочка, положил на него и, поклонившись, вручил их вместе.

— Бесценный подарок! — восхищенно произнес епископ Бернард, открыл рукопись, ахнул не очень искренне от восторга, после чего положил подарок на стол и задал вопрос: — Кто ты и как попал сюда?

Я рассказал байку про спасение на море и о том, что возвращаюсь с купеческим караваном домой, в Константинополь.

— Остались ли у тебя средства на такой долгий путь? — поинтересовался он, собираясь, видимо, отдарить.

У меня не было плана, как поведу себя с епископом. Предполагал действовать по ситуации, как чуйка подскажет.

Если бы получатель подарка показался мне такой же сволочью, как истинный даритель, то ушел бы молча. Пусть жаба и гадюка дерутся без моего участия. Этот умиленный жизнью человек не тянул, конечно, на совершенство, однако и на жабу не был похож.

— Остались, — ответил я, после чего признался: — Это не моя рукопись. Ее поручил передать епископ Григорий из Бордо, скрыв от тебя, что это его подарок.

Услышав имя, епископ Бернард скривился так, будто у него стрельнул больной зуб.

— В пути было много свободного времени, и я не удержался и перечитал труд святого, поразившись в очередной раз глубине и мудрости. В конце рукописи была закладка, — я достал ее и показал. — Поскольку ранее по службе мне приходилось передавать секретные послания, сумел прочитать, что на ней написано.

И я объяснил, как надо читать текст на закладке, и процитировал, что там было.