Букелларий

Как сообщил прискакавший гонец епископу, а тот Карлу Мартеллу, Гаттон с большим отрядом следует в Бордо, чтобы возглавить оборону города. Видимо, Гунальд сделал вывод из предыдущей сдачи маврам, но не учел, что его опередят.

Встречать подмогу из Тулузы я отправился с отрядом, большую часть которого составляли лучники и копейщики. Двигались ускоренным маршем, налегке, взяв только недельный запас еды, потому что точно не знали, где сейчас находится Гаттон. Вполне могло быть, что он в одном переходе от города, а мог только выйти из Тулузы.

К тому же, нам надо было выбрать место для засады, подготовиться. Конница в основном вела разведку и отслеживала, чтобы никто не предупредил о нас. Хотя предупреждать было некому. Оба брата не так популярны, как их отец, поэтому никто не собирался рисковать ради них собственной шкурой. Дороги были пусты. Крестьяне, завидев наш отряд, убегали в лес, унося все ценное. Мои люди находили в деревнях только кислое прошлогоднее вино.

Вражеский отряд обнаружили вечером второго дня.

Шатер Гаттона и еще шесть поменьше, скорее всего, для букеллариев, стояли на холме метрах в двухстах от речушки без названия, а рядовые, человек пятьсот, разместились вдоль берега на широкой полосе, затопляемой, наверное, во время паводка, а сейчас заросшей травой. Я сперва думал встретить врагов утром в удобном месте, а потом решил, что можно и на лагерь напасть, только не ночью, чтобы случайно не порешили Гаттона, которого желательно взять живым. Как догадываюсь, Карл Мартелл прикидывал, не заменить ли старшего брата на младшего, если последний окажется сговорчивее?

Тулузцы были уверены, что мы далеко, поэтому часовых выставили всего три пары, причем две дежурили на холме, по обе стороны от шатров.

Эти тоже отнеслись к своим обязанностям легкомысленно, за что и поплатились. Их сняли мои люди, которым я показал, как лучше резать спящих. Остальных приказал не трогать, потому что не был уверен, что без шума справятся с таким большим количеством. Гаттон мог проснуться и сбежать в темноте. После чего перед рассветом мои лучники поднялись на холм и заняли позиции, с которых удобно было расстреливать врагов, спящих на берегу реки, а пехотинцы перекрыли пути отхода вдоль берега. Оставался только один — через реку, при пересечении которой становишься на длительное время легкой целью для стрелков.

Я неспешно поднялся на холм вместе со своими конными подчиненными, когда небо начало сереть. От реки тянуло сыростью, что хоть немного отгоняло сон.