Букелларий

Карл Мартелл решил не рисковать, уйти восвояси и там подождать врага. Если Эд Большой переправится через Луару, чтобы нанести ответный удар, то можно будет созвать народное ополчение для борьбы с захватчиком.

Мы неторопливо ехали по лесной дороге, стараясь держаться в тени, потому что день был жаркий. Подо мной был иноходец, благодаря которому не сильно отбивал себе задницу. Мысленно находился уже дома, в кругу семьи, хотя в лучшем случае попаду туда не раньше, чем через месяц, даже если оставлю обоз на лангобардов и поскачу налегке.

Впереди послышался топот копыт. Скакали двое, что было необычным. Если бы увидели врага, то прискакал бы один с докладом или, удирая от превосходящих сил, сразу весь передовой дозор. Оказалось, что это один из дозорных сопровождал встреченного по пути курьера — молодого монаха, только обзаведшегося жиденькой темно-русой бородкой. Лошаденка под ним была толстопузая и коротконогая. С вьюками на спине она смотрелась бы органичнее. Несмотря на то, что Карл Мартелл постоянно отнимал церковные земли, большинство священнослужителей поддерживало его, а не своего сеньора Эда Большого, который, наоборот, щедро одаривал их.

Не знаю, чем они руководствовались в данном случае. Может быть, догадывались, что скоро и Аквитания попадет под его руку, и былые заслуги зачтутся. Монашек вез хорошую весть от настоятеля своего монастыря: Эд Большой ускоренным маршем возвращается в Тулузу, потому что боится нападения мавров. Абд ар-Рахман аль-Гафики, вали аль-Андалуса, внезапно (по слухам, не обошлось без предательства) напал на аль-Баб, небольшую крепость, бывший римский каструм Пуйсерд, где была резиденция Мунузы, и убил его. После чего арабская армия прошлась по Септимании, навела там порядок, перебив много берберов, и сосредоточилась на границе с Аквитанией.

Не зная точно, что решит Карл Мартелл, я приказал десяти воинам сопроводить гонца, а остальным возвращаться в покинутую крестьянами деревню, через которую мы проехали с полчаса назад, и располагаться там на ночлег.

Если наша армия пойдет к Луаре, завтра догоним ее, а если повернет назад, нам не надо будет мотаться туда-сюда, зря отбивать задницы о седла.

Деревенька была так себе, на четырнадцать дворов. Удивило то, что виноградники занимали большую площадь, чем зерновые. Климат сейчас холоднее, чем будет в этих местах в двадцать первом веке, поэтому виноград вырастает неважный, а иногда и вовсе гибнет морозной зимой.