Букелларий

Я уверен, что он постарается уладить этот вопрос мирным путем, не дожидаясь моего ответного нападения на Нейстрию, когда он будет далеко от нее, — сказал правитель Аквитании и объяснил, почему выбрал именно меня: — Это задание, конечно, не для человека твоего ранга, но мне надо, чтобы во время пира, на который тебя обязательно пригласят, ты «случайно» проболтался, что я заключил с Мунузой договор о военном союзе. Поскольку мажордому сообщат, что ты один из моих старших командиров, тебе должны поверить.

Пусть думает, что я могу ударить не один, а второе нападение мавров подданные не простят ему.

Надо же, а я считал Эда Большого простаком, не способным придумать даже обходной маневр во время сражения. Хотя, вполне возможно, что кто-то, скорее всего, Сепп, подкинул ему эту идею.

41

Мажордом Карл Мартелл выглядел моложе своих сорока лет. Наверное, благодаря подвижности. Он даже сидеть спокойно не мог, дергался, будто скачет на лошади. Роста среднего, склонен к полноте, но еще не раскабанел.

Темно-русые волосы на голове подстрижены под горшок. Лицо выбрито идеально, не то, что у большинства его помощников, хотя одет небрежно, даже рано утром туника и штаны из дорогих тканей были мятыми, точно спал них. Может, так и было. У богатых свои причуды. Темно-голубые глаза мажордома смотрели в глаза собеседника пристально, но коротко и только вначале, а потом избегали их. Наверное, из-за боязни разрушить сложившееся при первом взгляде впечатление. Не знаю, что увидел в моих глазах, на его пухловатом лице ничего не проявилось. Жестом приказал он передать привезенный папирус секретарю — тщедушному типу с узким заостренным лицом и такой же, птичьей, грудью. Послание выслушал равнодушно: кто-то там что-то написал…

— На словах ничего не передал? — спросил Карл Мартелл таким тоном, словно ему-то пофиг, но этикет надо соблюсти.

Меня это почему-то цепануло, поэтому ответил вопросом:

— А должен был?

Мажордом дернулся, будто лошадь по ним взбрыкнула, посмотрел мне в глаза еще раз и, скривив пухловатые губы в подобие улыбки, произнес как бы шутливо:

— Ты меня рассмешил! Пожалуй, возьму тебя на службу!

— Эд Большой ценит меня не только за шутки, поэтому останусь у него, — отказался я.

— А за что еще? — с искренним любопытством поинтересовался Карл Мартелл.

— За то, что спас ему жизнь под Суасоном и прочие мелочи, — ответил я.